— Полин, пей, не бойся, мне после них всегда хорошо.
— Это ибупрофен? — прокричала я на ухо подруге.
— Лучше! — подмигнула она. — Представь, что ибупрофен — это мягкая лапка пушистого крольчонка. А это средство… как тысяча теплых, живых крольчат, которых можно тискать и целовать!
Да и к черту. Мне было так херово, что я проглотила таблетку, запила колой и постаралась расслабиться.
С тех пор прошло десять минут. Ну давай же, действуй! Сама продолжаю тереть виски и разминать шею.
Папа велел валить на все четыре стороны, а еще добавил, что я неблагодарная дрянь.
И пусть меня кормит и содержит мой врач, которого я с какого-то хрена боготворю. Пусть платит за мою учебу, башляет за мои развлечения. И тогда он, отец, непременно посмотрит, как я буду защищать Ветрова."
"Картинка перед глазами то расплывается, то становится удивительно четкой. До рези в глазах, до слез. Потом ее снова туманом заволакивает. Это странно, но прикольно.
Я сбежала из дома и поехала на дачу к родителям Ильи. Его мама — милейшая женщина! Она разрешает мне приезжать когда вздумается.
Даже показала секретное место, где на участке спрятан запасной ключ от дома. Я выпила горячего какао и забралась под одеяло в комнате, в которой обычно ночую. Проснулась посреди ночи от громких стонов. А потом поняла — чьих.
Не думать! Я не стану ни о чем больше думать!
Кричать буду, прыгать на месте буду! И веселиться!
— Ну как ты? — вопит на ухо Влада. — Здорово же?
— Что ты мне такое дала? — отвечаю так же громко. — У меня необычные ощущения!
Владка показывает два больших пальца и тоже танцует.
Две песни подряд мы просто скачем, как заведенные механические игрушки.
А потом я закрываю глаза и наслаждаюсь тем, как мир кружится вокруг. Я чувствую себя в центре внимания, я будто самая красивая! Королева этой вечеринки, не иначе! Ну и пусть Илья меня не любит. Пусть ебет другую. Ну и пусть семья меня презирает! Взрыв эйфории такой силы, что я не верю своему счастью. Снова закрываю глаза, а потом ощущаю на талии чьи-то огромные руки.
Мне хорошо, впервые за последнее время мне по-настоящему хорошо!
Кто-то гладит мой живот, грудь, бедра, притягивает к себе, отчего я прихожу в дичайший восторг. А я еще ехать не хотела. Вчера уже вечером вернулась домой за платьем и туфлями, отец пришел мириться. Дал денег на новую сумку, попросил прощения за резкость, но слово за слово — и мы снова поругались.
Он мне из дома выходить запретил. Так я на цыпочках проскользнула к террасе, пока он говорил по телефону.
