Ровно в шесть тридцать подает признаки жизни его сотовый, громкая мелодия жестоко будит моего доктора. Илья поднимается на локтях, смотрит на часы, выключает будильник и обессиленно падает на подушку. У меня сжимается сердце, он совсем не выспался из-за меня.
Стоит упомянуть, что при мне он по-прежнему не оголяется, так и спал в спортивном костюме. Соблюдает дистанцию.
— Доброе утро, — шепчу я. — Илья, я впервые просыпаюсь в постели с мужчиной. Возможно, мне стоило встать пораньше и приготовить тебе завтрак?
Он прыскает в подушку, смеется.
— Шесть тридцать утра, Поля, какое пораньше? — поворачивается ко мне. — Ты очень красивая. Я бы даже сказал — слишком для раннего утра.
Я закусываю губу и смотрю на него. Внутри все клокочет. Вот снова пара слов — и я в замешательстве. Приподнимаюсь на локте, убираю волосы на одно плечо и улыбаюсь. Он дал мне футболку из плотной ткани, но даже сквозь нее отчетливо видно мои возбужденные соски."
"— Как ты себя чувствуешь? Выглядишь румяной, — говорит он. Глаза блестят, изучает меня.
Всю изучает. И шею, и грудь тоже. Все, что ниже, — скрыто одеялом. Но он помнит, какие у меня ноги. Наверное, легко может их представить при желании.
— Хорошо! На удивление хорошо. Ты вчера дал мне отличные обезболивающие. Илья, можно спросить? Это важно, — я быстро облизываю вмиг ставшие сухими губы. Он следит за этим движением. — Мы по-прежнему друзья? Несмотря на мою историю? Я должна знать.
Он кивает.
— Настоящие друзья не имеют привычки судить друг друга. Я так считаю.
Можешь помочь — помоги, не можешь — не осуждай, — говорит он довольно бодро.
Его губы очень-очень близко. Теперь его очередь их смочить слюной. Я зеркалю это действие.
— Самые настоящие? — робко улыбаюсь.
— Да, — говорит он решительно. Потом тянется и… целует меня в губы.
В ответ я вздрагиваю всем телом. Я в его квартире, в его постели и в его одежде. Должно быть, даже для его выдержки это слишком! Он закрывает глаза, и замирает. Я тоже замираю. Он жадно втягивает в себя воздух через нос или… мой запах.
Не ожидала. Его губы горячие, как и он сам. Жесткие, требовательные. Он впивается в мой рот, а меня током простреливает. Я тут же обнимаю его за шею, но гладить не решаюсь. Позволяю уложить себя на спину. Он сверху. Нависает сверху, продолжая целовать, трогать. Он словно повсюду!
Не хочу показаться излишне доступной, сейчас не лучшее время требовать от меня трезвых решений. Но и оттолкнуть его я тоже не могу, происходящее слишком волнительно и приятно.
