— Тридцать пять минут, блин, — говорит Илья. И тут же снова и снова толкается мне в ладонь. Большой, напряженный. Я тону в возбуждении и желании принадлежать ему. И еще в любви, конечно. В пылкой, яркой, настоящей!
— У тебя… первый… раз? — спрашивает отрывисто.
— Какая разница? — напрягаюсь.
— Не хочу спешить. Отпусти, пожалуйста, иначе я не уйду, — он прыскает, посмеиваясь над собственной слабостью передо мной. А у меня словно крылья в этот момент вырастают! — Давай будем беречь тебя вместе? — смотрит мне в глаза.
— Пожалуйста. Ты позволишь мне позаботиться о тебе?
Мне становится немного неловко. Он наклоняется и мягко целует меня в лоб своими горячими губами. Очень нежно и осторожно. Его рука все еще на моей промежности. Пальцы больше не двигаются, он просто прижал ладонь и держит. Не хочет отпускать. Там так мокро, что я немного стесняюсь.
— Ты обо всем подумай, что я сказал тебе. Хорошо? Я правда не подарок, — говорит он мне, пока его рука в моих трусах.
Он, конечно, тот еще переговорщик. — Это важный шаг, Полина. Серьезно подумай, как взрослая девочка. У тебя все получилось, я от тебя без ума. И я буду рад, если ты согласишься быть со мной."
"Я киваю, нехотя отпуская его член.
Он наконец достает руку из моих трусов, подносит к лицу и касается пальцев языком. Мои глаза расширяются, а сердце норовит пробить грудную клетку. Меня кидает в пот, аж пальчики на ногах покалывает.
— Вкусно? — спрашиваю.
— Очень.
— Ты этого хотел? Признайся. Ты хотел меня с первого дня. Попробовать меня. Трахать меня.
Делал это с другой, а хотел меня. Мой выдуманный боевой конь бьет копытами, но всадник Ревности ведь теперь взрослая девочка. У нас с Ильей у обоих есть прошлое, и этому прошлому не получится разрушить наше будущее.
— Иногда ежеминутно.
От его тона волоски на коже дыбом.
— Но я бы не стал, — добавляет Илья, отстраняясь. — До сегодняшнего вечера я не допускал мысли.
— Почему?
— Возможно, потому, что слишком сильно хотел.
— Звучит как полная чушь. Сколько же у тебя заморочек! — Я сажусь на подушках, скрещиваю ноги по-турецки и наблюдаю за тем, как он заставляет себя оторваться от меня. От горячей, заведенной, жаждущей продолжения меня. Я ни на секунду не забываю, что его пальцы по-прежнему в моей смазке.
Илья встряхивает головой, словно приходя в себя. Наконец встает с кровати и идет к двери.
Все еще полностью одетый.
