Тони крепче обнял ее, она спрятала голову у него под подбородком. Ей почему-то становилось легче, если она не смотрела ему в глаза. Шеннон долго жила один на один со своими ночными кошмарами. Ну разве это грешно — на секунду забыться, спрятаться в кольце его мускулистых рук? Здесь никто и ничто не сможет ее обидеть. Скоро она опять станет сильной.
Старинные часы тикали, отсчитывая минуты, а Шеннон смотрела на сомкнутые у нее на животе ладони Тони, на светлую полоску кожи в том месте, где обычно он носил часы.
— Спасибо, что заглянул к нам.
И в такой поздний час.
— Проснуться одной в непривычной обстановке всегда неприятно.
Их разделяла только тонкая ткань ее ночной рубашки. Шеннон вдохнула дразнящий запах его шампуня.
— Я была здесь по меньшей мере раз двенадцать. Но никогда не попадала в эту комнату. У тебя большой дом. — Они познакомились пять месяцев назад, через два месяца начали встречаться. А еще через четыре недели впервые занялись любовью. — Странно, мы вместе принимали душ, но я не видела твой дом целиком.
— Обычно мы начинали целоваться, едва наши ноги касались ступеней, — холодно заметил Тони.
Истинная правда. С тех пор как однажды они рискнули подняться наверх, они всегда мчались прямо к нему в спальню.
— Когда мы были вместе в первый раз… — Шеннон помнила, что они ходили в оперу, и ее переполняло желание из-за долгого воздержания. — Я безумно испугалась.
Это признание вырвалось у нее неожиданно, но почему-то в темноте легче признаваться в собственных слабостях.
— Меньше всего на свете я хотел испугать тебя.
"
"— Ты не виноват. Та ночь стала знаменательной для меня. — Шеннон было необходимо, чтобы Тони понял ее и это пробило брешь в стене, которой она себя окружила. — Та ночь с тобой была моей первой ночью после Нолана.
Тони замер. Он даже перестал дышать. Потом спросил:
— У тебя никого не было?
— Никого.
Тони не только стал ее первым любовником после Нолана. Он вообще был ее вторым мужчиной.
Но у обоих мужчин были тайны.
Тони вздохнул, и его дыхание слегка взлохматило ее волосы.
— Жаль, что ты не сказала мне сразу.
— Что бы это изменило?
— Я был бы… осторожнее.
Безумство их первой ночи вызвало в ее голове бурю воспоминаний. Они мчались вверх по лестнице, на ходу сбрасывая одежду. На верхней ступеньке оба были совершенно обнажены, и лунный свет заливал оливковую кожу Тони, играя на выпуклой мускулатуре. Они целовались у стены, Шеннон обвила его ногами, и он вошел в нее. И тотчас напряжение сменилось сказочными ощущениями.
