Тони провел пальцем по краю расписанной вручную керамической тарелки. Этот сервиз он купил у местного умельца, чтобы поддержать умирающий народный промысел.
Сегодня ему не хотелось задумываться над тем, почему он все еще ест на завтрак то, что ел в детстве, — хорошо прожаренные ломтики картофеля. Мама обычно наливала своим троим сыновьям по чашке густого горячего какао — этот ритуал был принят в старинном замке.
Вернон посмотрел на него:
— Значит, то, что болтают в газетах и Интернете, правда?
Перед глазами Тони всплыли абсурдные заголовки и репортажи, опубликованные исключительно ради денег.
— Мой брат — не монах в Тибете, но общая идея первого сообщения «Глобал интрудер» соответствует действительности.
— Значит, ты — принц. — Вернон поскреб заросший подбородок. — Да, черт подери, я всегда знал, что в тебе есть что-то особенное, парень.
Тони предпочитал считать, что стал «особенным» благодаря тяжелой работе, а не выигрышу в генетическую лотерею.
— Думаю, ты понимаешь, что я был не вправе делиться с тобой подробностями, — заметил он.
— У тебя есть отец и братья. — Вернон подлил молока в кофе и постучал ложкой по краю керамической чашки. — Похоже, ты должен позаботиться и о них тоже.
— Спасибо. Ценю твое понимание.
Ему хотелось бы, чтобы Шеннон так же смотрела на вещи. Он надеялся, что, попав в его дом, она вспомнит то хорошее, что было между ними. Но вместо этого Шеннон заставила его устыдиться, сказав, что он был первым ее мужчиной после мужа.
Ее признание все еще мучило его.
Что теперь будет? Тони понятия не имел. Но, по крайней мере, у него есть время подумать. Скоро Шеннон окажется в его самолете. Самолет, уже заправленный, ждет в миле отсюда."
"Старый моряк поставил чашку на стол:
— Уважаю тебя за то, что ты всего добился сам.
— Еще раз спасибо.
Он опасался, что Вернон будет сердиться на него за скрытность. Боялся даже, что может потерять его дружбу.
Для Тони очень много значили и уважение Вернона, и его советы.
С самого первого дня Вернон относился к нему как к сыну, учил его своему делу. Они много пережили вместе. И Вернон теперь, как и четырнадцать лет назад, продемонстрировал безусловное понимание.
Старый наставник подался вперед и оперся локтем о стол:
— А что говорят об этом твои родные?
— Я общался только со средним братом. — Тони отломил кусочек смоченной в меде оладьи, сунул его в рот.
— Если верить газетам, это Дуарте, так?
Тони кивнул.
