В те дни ему ничего не говорили. Впрочем, даже если бы сказали, едва ли он воспринял бы что-либо. Тони в те тяжелые дни оплакивал мать.
— Какой они ставят срок?
— Я не собираюсь покинуть этот мир через тридцать дней.
— Я не это имел в виду."
"— Конечно. — Отец улыбнулся. Морщины на его щеках стали глубже. — У меня тоже есть чувство юмора.
Каким был его отец до того, как попал сюда? До мятежа?
У него сохранились кое-какие воспоминания о маме, но отца Тони помнил только со времен Аргентины. А на Сан-Ринальдо… Пожалуй, только тот момент, когда король собрал их, чтобы обсудить план побега.
Тогда Энрике вложил свои часы в руку младшего сына и пообещал, что потом заберет их. Но даже в пять лет Тони понимал, что отец прощается с ними, возможно навсегда. И вот теперь Энрике хочет попрощаться с ним действительно в последний раз.
Глава 7
На следующий день после ланча Шеннон стояла на балконе. Вдали кричали чайки, по берегу в поисках добычи ходили цапли. Колби спал. На столике стояли графин со свежеприготовленным лимонадом и ваза с сушеными фруктами и орехами.
Как странно созерцать мирный пейзаж в столь тревожные дни!
Надо бы воспользоваться покоем, чтобы набраться сил. Но вместо этого Шеннон то и дело бросала взгляд на дверь, ведущую в комнаты Тони. Где же он?
Утро выдалось беспокойным и утомительным. Под руководством Элис она изучала дворец. Ей очень не хватало Тони, когда она бродила из комнаты в комнату, любуясь бесценными произведениями искусства и антикварной мебелью.
Они успели обойти только половину огромного здания.
Потом Элис представила ей двух женщин, которые должны были стать нянями Колби. У обеих претенденток имелись рекомендательные письма и резюме. Тем не менее остаток утра Шеннон провела в беседах с каждой из них.
Никто из людей короля не выдавал местоположение острова, хотя она осторожно расспрашивала их о том, как они добираются домой. Все понимали необходимость соблюдения тайны.
Надо сказать, Шеннон предоставили все, что требовалось, включая шкаф, полный нарядов, словно сшитых специально для нее.
До сих пор она не примерила ни одну из обновок.
Щелчок двойных дверей соседней комнаты отвлек Шеннон от грустных мыслей. Ей не надо было оглядываться, чтобы посмотреть, кто вышел на балкон. Она узнала звук его шагов, ветер донес до нее его запах.
— Здравствуй, Тони.
Ноги в итальянских сандалиях показались рядом с ее ногами, обутыми в розово-коричневые шлепанцы. Ее собственные, кстати.
