Невидимый диагност нырнул в его руку. Рана побаливает и подёргивает, не без этого. Но, похоже, обошлось. Воспаление не распространяется выше.
- Хорошая новость: сможешь колупаться в носу пальцами правой. Плохая: не скоро.
Он улыбнулся, не скрывая клыки. А я заметил, что там, где рыжина пробивается между кожей черепа и крашеными чёрными волосами, появились седые вкрапления. Интересно, у меня – тоже? Боль была не меньше. Нафиг такое врачевание. Биб, спасая других, меня самого вгонит в гроб.
Позавтракали налегке.
Оленину я велел разделать и просолить, переложить травами. Жарить намереваюсь на следующем привале.
Наконец, ближе к полудню притопал гонец с приглашением на сборище. Пошли, набрав с собой две дюжины людей. Вроде к своим идём, а вроде… Бобик увязался, я не возражал, для пущего миролюбия прихватив ППС.
- Фирух! Не шантажирую и не подкупаю, но ты должен знать: без меня никто тебя не долечит. Потеряешь лапу или жизнь – как фишка ляжет.
Вряд ли он понял слово «фишка», но мрачновато кивнул.
- Я, наверно, погорячился. Не одобряю твой выбор. Но и осуждать не смею.
Вот! Один голос на моей стороне. Против двух или трёх десятков.
Помоста, как во время суда над карросцами, не сколачивали. Просто поляна. Вместо кресел – сёдла кхаров. Фирух присел, я же предпочёл стоять, скрестив руки.
Начал сын маркглея Айюрра из Номинорра, владеющего почти половиной земель в западной части страны. Фактически герцога по земным меркам. Чистокровный ант, он представлял старую аристократию времён короля Караха.
Титула не носил, ещё не унаследовал.
С первых же слов, прозвучавших на поляне, я его невзлюбил. Да и раньше, изредка сталкиваясь, не имел оснований питать к нему расположение.
- Наша армия отступает и разбита, не побывав ни в едином сражении. При этом потеряла весь отряд каросских наёмников и десятки наших воинов. Бежит, и всё благодаря одному глею-предателю. Вот он!
Рука указала в мою сторону.
Поворот был неожиданным не только для меня. По логике вещей, анты должны радоваться возможности вернуть себе влияние.
Этот же начал с восхваления курса дохлого королёныша, от которого, на самом деле, они рады избавиться.
Я с места крикнул:
- Продолжай! Что ещё выдумал, молокосос?
Он вызверился. Срывающимся голосом выдал стандартный набор из оперы «да знаешь ли ты с кем говоришь», «да я тебя», «безродный хрым» и т.д.
Когда у нахала сбилось дыхание от ругани, успел вставить:
- Я – титулованный глей. Ты – никто.
