И такая маленькая бытовая деталька, как капелька слюны на губе, даёт ощущение: всё нормально, всё обычно, всё плохое прошло. Более того, если бы Мюи помочилась в ночную вазу, я бы рассматривал содержимое горшка и выл от восторга, что там нет розовой примеси. Значит – кровотечение прекратилось, опасность миновала.
Не время и не место для брезгливости.
Перед тем как уснуть, Мюи заверила, что больше не сердится и простила меня.
Простила?! То есть я ещё в чём-то назначен виновным! Хорошо хоть не потребовала просить прощения.
Извините, не в том настроении."
"Только сейчас почувствовал, насколько голоден. Это Бобику просто. Тот наверняка сунулся в кухню и пристально посмотрел на первого попавшегося хрыма выразительным взглядом: выбирай, собачка отведает свиную ляжку или твою?
Спустился в зал. Родители по-прежнему сидели за столом. За пустым.
Я кликнул лакея, распорядился насчёт ужина. С ниром. Побольше нира, лучшего. Тройной перегонки, настоянного на дубовой щепе. Сейчас напьюсь в дым, не железный всё же. После таких передряг нервы ни к чёрту.
Только когда начал уписывать тушёные овощи с рубленой крольчатиной – готовилась к торжественному семейному обеду, но что уж сейчас её беречь, – мама решилась нарушить молчание.
- Ты ничего нам не хочешь сказать?
- Нет. Ты уже достаточно наговорила. За меня, за себя, за всех.
- Я сказала правду!
Первая сотка нира дала тепло внутри, но никак не сказалась на настроении. Только после второй сжатая внутри пружина начала тихонько отпускать. Медленно. Так и литра не хватит.
- Сын! Ответь матери, - поддакнул ей папа.
- Настаиваешь? Отвечаю. После её «правдивых» откровений у Мюи был стресс, открылось кровотечение. Она теряла ребёнка. Вашего внука, между прочим. Спасибо, мама. Ты это хотел услышать, отец?
Я налил третью. Им не предложил.
Мама должна была смутиться, признать неправоту, поинтересоваться самочувствием Мюи? Так мог подумать тот, кто плохо её знает. Или не знает совсем. Когда в её голове что-то клинит, эта умная и интеллигентная женщина ведёт себя как упёртая тупица.
В данном случае – снова попыталась сделать меня виноватым.
- Почему меня и доктора Хауса не позвал на помощь?
- Потому что позвал Веруна, он спас мне жену и ребёнка. С тебя довольно и того, что натворила накануне. Хватит!
- Что значит – хватит? – вопросил отец.
- То и значит. За здоровье моего сына! – я опрокинул чарку. – Это – Средневековье. Мир суровый и опасный. О том, что здесь надо вести себя осмотрительно, я повторял миллион раз.
