Ты – жена глея! А не…
- А не какого-то брента, - удовлетворилась Мюи.
[1] Для тех, кому не посчастливилось учить в добровольно-принудительном порядке историю КПСС: это отсылка к лозунгу «Пролетарии всех стран, соединяйтесь» (в другом переводе – объединяйтесь) из Манифеста коммунистической партии.
Глава 7
7.
Первым делом Верун напомнил мне про угрозу свести его рощи под корень. Больше месяца прошло. Диво, что только сейчас заговорил об этом. Старикашка – вредный. Все вредные злопамятны.
- Тебе бы только ругаться.
А я угощенье принёс. С праздником, дед!
- С каким ещё?
- С Новым годом. Первое января сегодня. Неужто Иван Павлович не рассказал?
- Так месяц назад был…
Возражение не помешало ему разложить мамину передачу на заснеженном пеньке и вонзить зубы в хлеб с козьим сыром, запивая наливкой.
- Месяц назад был Новый год по исчислению Мульда, 1 декабря. Сегодня – по традиции моей Родины. Хотя, если вернуться в Дымки, там 1 июля. В нашем с дедушкой мире тоже двенадцать месяцев, связанных с Луной.
Это такое ночное светило…
- Знаю, был у вас, - перебил божок едва разборчиво, чавкая полным ртом.
- Удивляюсь, здесь нет местной луны, но те же двенадцать месяцев.
- Все миры связаны. Твой разум мелок, чтоб понять.
Кольнуло. Первый раз за всё время знакомства заговорил столь унижающе. Сердится. До сих пор.
- Дед! Ты всё про ту угрозу?
- Ну!
- Так сам негодуешь, когда кто-то твои деревья ломает. Людей караешь, а на животных бессильно глядишь… В ноябре таким неразумным животным была мамина глупость.
Нерождённый ребёнок для меня – ценней, чем для тебя сотня деревьев. Только ты мог помочь. А помощник, частичка твоя, стал ныть: не пойдёт он сюда. Вот и сорвался я. Прости.
- Он больше твоя частичка теперь. Оттого скоро станет глупее, чем мои тупые верьи. На него бы и орал.
- В следующий раз – да. Но лучше, чтоб не было следующего раза.
- Будет, - оптимистично заявил Верун. – Жизнь – вообще неспокойная штука. А у шебутных вроде тебя – стократ. Сами к себе беды притягиваете.
Землю ещё прикупил?
- Собираюсь. Подгрун посоветовал – в дне пути выше по реке. Там шахты рыть буду. Но холмик над рекой оставлю нетронутым. Под рощицу.
- Холмик, рощица? Скоро кустом вздумаешь меня ублажать?
Я дунул на озябшие пальцы. Рукавиц не взял, а божок заставил себя ждать добрых полчаса. Говорю же – вредный.
- Наоборот, Верун. Идея есть.
Он развернул тряпицу с овощной запеканкой и углубился в трапезу, делая вид, что меня не существует.
- Вот скажи.
