Буду покорной

– Тише, девочка, все уже позади, – шептал я ей. – Тише, милая. Любимая моя девочка.

Я запнулся сам в шоке от того, что вылетело из моего рта. Мое тело как будто окаменело, а Ника продолжала изливать свое горе, все сильнее погружаясь в состояние сабдропа. Я надеялся, что она не услышала, но с ужасом осознал, что она действительно стала для меня такой. Любимой. Близкой. Всего за несколько дней. За считанные недели знакомства. Так быстро. Наверное, так это и происходит у нормальных людей: ты просто понимаешь, что это твой человек и тебе не нужно много времени, чтобы осознать степень близости с ним.

И так мне стало страшно. Это всегда непросто – принять, что твоя жизнь может кардинально измениться. Что накатанная колея внезапно свернула в другую сторону, и теперь тебе придется ломать себя под другого человека.

Я рассеянно гладил волосы Ники, уставившись в потолок, на котором словно смотрел короткие отрывки своей жизни. Холостяцкая квартира, в которой жила моя рабыня. Сама Алана, которая устраивала меня во всем, вплоть до степени свободы, которую я с ней имел.

Клуб, который я посещал с завидной регулярностью. Путешествия. Бизнес. Семья. Все это было построено на принципе моего свободного передвижения и возможности принятия спонтанных решений.

Я снова посмотрел на Нику. Готов ли я был перекроить свою жизнь ради этой девочки? Я не был уверен. Да, я испытывал к ней нечто гораздо более глубокое, чем сексуальное влечение. Она ворвалась в мою жизнь, словно вихрь, перетоптала всю утрамбованную землю, на которой я твердо стоял обеими ногами, и теперь я чуть ли не впервые в жизни не знал, что делать с девушкой.

Потому что она наверняка не стала бы мириться с рабыней в моем доме и тем, что я периодически эту рабыню трахаю. Не стала бы смотреть на наши сессии, участвовать в них. Наверняка мне пришлось бы возвращаться домой не тогда, когда хочется, а тогда, когда она будет ждать. И путешествия пришлось бы подстраивать под ее график работы. Ника не была той, кто станет терпеть и ждать, пока я нагуляюсь. Тяжело вздохнув, я еще крепче прижал ее к себе, поцеловав распухший от слез носик. Я остановился на том, что решение буду принимать завтра, когда сам остыну после этой сессии, потому что каждый раз, думая, что лишусь Ники, в груди тоскливо и довольно ощутимо ныло.

– Погоди минутку, я сейчас, – произнес тихо, вставая с кровати.

Ника тут же свернулась калачиком, уткнувшись лицом в подушку и продолжая подвывать, захлебываясь слезами.