Буду покорной

Почувствовала, как мои щеки покрываются румянцем, потому что Клим повернулся ко мне вполоборота и теперь внимательно изучал меня в ожидании вопроса. – Я… даже не знаю, что спросить.

Я слегка пожала плечами и разочарованно поджала губы.

– Тогда позволь я начну. Что именно у вас с твоим парнем не получилось?

– Если быть откровенной, то ничего, – пробубнила я.

– Прости, не расслышал. Давай договоримся, что ты отвечаешь на мои вопросы четко и достаточно громко, чтобы я услышал.

– Хорошо, – выдохнула я, сбитая с толку тем, как он произнес эту вроде бы просьбу, но таким тоном, словно отдавал приказ.

Мягко так, без давления и резкости, но все же я прочувствовала вес каждой буквы.

– Повтори то, что пробубнила себе под нос.

– Ничего не получилось, – повторила громче, и все мое лицо вспыхнуло огнем.

– Ты имеешь в виду, что не возбудилась?

Клим слегка склонил голову набок, ловя мой ускользающий взгляд, который я попыталась отвести, и захватывая его в плен своих кристально голубых глаз.

Как я могла раньше не заметить их цвет?

– Я имею в виду, что вообще ничего не почувствовала.

– Если я попрошу описать процесс, ты это сделаешь?

Я посмотрела на него с сомнением. Была ли я готова впустить в нашу спальню стороннего наблюдателя? Да еще и того, кто будет по косточкам разбирать нашу с Димой интимную жизнь? Внезапно свет в зале приглушился, и все разговоры стихли.

– Добрый вечер, дамы и господа! – послышалось слева от нас, и я перевела взгляд туда, откуда звучал голос.

Я могла поклясться, что этой сцены там не было, когда мы пришли. – Сегодня для нас свое искусство покажет Мастер шибари Денис. Ассистировать ему будет его Нижняя Татьяна.

В зале раздались аплодисменты. Я с недоумением посмотрела на Клима, который абсолютно спокойно наблюдал за происходящим на сцене.

– Вы разве не сказали, что сегодня не будет никаких представлений?

– Я сказал, что не будет хардкора. Шибари – это мастерство эстетического веревочного бандажа.

– Я знаю, говорила же, что читала о нем, – нетерпеливо перебила я, заслужив тяжелый взгляд с нахмуренными бровями.

Пару секунд Клим прожигал меня им, а мне хотелось вжать голову так, чтобы из-за плеч выступали только глаза. Потом выражение его лица сменилось снова на спокойное, и он повернулся к сцене.

– Раз знаешь, тогда просто насладись зрелищем.

Я не знала, радоваться ли мне или грустить по поводу того, что наша беседа прервалась этим представлением.