Буду покорной

Резкие черты, скрытые аккуратной бородой, тяжелый, давящий взгляд и чувственные губы, которые он как будто нарочно облизал, а потом слегка распахнул, добавляя дискомфорту у меня между ног еще большее напряжение. Мне хотелось простонать, сдавленный звук так и рвался из меня, когда краем глаза я видела, как широкая ладонь скользит по крепкому стволу. У меня кружилась голова от переполняющих ощущений, а в висках стучала только одна мысль: «Почему он смотрит на меня, а не на свою рабыню? Разве не ей он сейчас должен уделять внимание?»

Клим отвернулся от меня, а мне хотелось захныкать от отсутствия его внимания.

Я впилась пальцами в бархат подлокотников, когда Клим, надавив пальцем на подбородок Аланы, протолкнулся членом между ее приоткрытых губ. Я не отрываясь следила за тем, как Клим медленно проникал в рот рабыни, как захватил ее горло с двух сторон, и его размеренные толчки превратились в жесткие, глубокие. Я слышала каждый звук, который издавала Алана. Она давилась, задыхалась, ее живот резко сокращался, она зажмуривалась, но никак не подавала знак, что ей это не нравится.

Клим резко вышел из ее рта, и я одновременно с Аланой хватанула немаленькую порцию воздуха. Оказывается, все это время я задерживала дыхание. Клим снова посмотрел на меня, скользя рукой по члену.

– Умница, – похвалил он то ли меня, то ли свою рабыню.

Мне было так жарко, что я чувствовала струйку пота, стекающую по позвоночнику. Пальцы побелели от хватки в подлокотники, между ног горело так сильно, что, казалось, я даже чувствовала этот жар ступнями.

Как будто они стояли на раскаленных углях. Я тяжело сглотнула, когда Клим наклонился и медленно потянул один из зажимов, натягивая сосок Аланы. Она протяжно застонала, опустив голову. Клим переключился на второй сосок, получив ту же реакцию.

– Молодец, девочка, – снова похвалил он, выпрямившись. – Скоро все закончится.

Он разговаривал так, как говорили бы с ребенком. Как с человеком, который чем-то сильно расстроен. Его тон успокаивал, но не давал расслабляться.

У меня было ощущение, что Клим каким-то образом пробрался ко мне в голову и распоряжался там моими эмоциями, отдавая им четкий приказ, что я должна чувствовать. Клим легонько крутанул Алану, и она повернулась так, что теперь я смотрела на развилку между ее ног. Не одна я была такая охренительно мокрая. Бедра рабыни были липкими и влажными. Клим, глядя на меня, провел пальцами по припухшим складочкам, и Алана выгнулась немного сильнее.