Хотя… какой же он незнакомец, если именно он летел с ней из самого Бостона?
Карина облизала пересохшие губы:
— Если оно доброе. Как Тим?
На мгновение в глазах соседа мелькнуло удивление — очевидно, он ее не узнал. Означает ли это, что сейчас она выглядит хоть немного лучше?
— О, ты подстриглись.
Карина растерянно подняла руку к голове. Да… она отрезала свои волосы. Теперь ее голову украшало каре.
— Э… да.
Она думала, что на этом их разговор и закончится. Но этого не случилось. Качнувшись с пяток на носки, мужчина заметил:"
"— Тим все же нарисовал тебя.
Если хочешь — он занесет твой портрет после завтрака.
— Оу… Это было бы замечательно… — Карина хотела добавить имя мужчины, но вдруг вспомнила, что не знает его до сих пор.
— Логан… Меня зовут Логан.
— Карина.
— Ну, что ж… Доброго утра, Карина. Надеюсь, для тебя оно будет добрым.
Логан скрылся из виду, что Карина ничего не успела ответить. И просто стояла посреди балкона, глупо открыв рот.
Ладно… Это было занятно.
Почувствовать хоть что-то, кроме изматывающей душу боли. Чувства ненужности и беспомощности, которое сопровождало её вот уже бог знает сколько лет. И которому никто не мог найти объяснения.
Хорош… так хорош, что даже в ее разбитом и наспех собранном сердце что-то дрогнуло. Что-то странное, то, чего не должно было быть. То, что по всем законам жанра она вообще не могла испытать, учитывая состояние апатии, обязательно следующее за отказом от приема наркотиков. Тех препаратов, что искусственным образом делали её жизнь чуть лучше и дарили ложное ощущение счастья еще совсем недавно.
Это была ее первая трезвая эмоция. Интерес…
Карина переступила с ноги на ногу, закусила заусеницу и в смятении вернулась в номер. Холодный кондиционированный воздух проник под длинную растянутую футболку, в которой она спала. Похотливой волной омыл тело. Карина выключила систему и заказала завтрак. Есть не хотелось. Хотелось согреться. Заполнить обжигающим кофе желудок, изгоняя из души свернувшийся внутри страх.
Страх от того, что стало понятно: апатия — это не самое худшее, что может случиться. И что эти новые вспыхнувшие слабым залпом эмоции — гораздо страшней. Ведь ничего не чувствовать — означает не ощущать боли. А боли в её жизни было более чем достаточно.
Господи… Какие глупости. Ну, красивый. Подумаешь… И не таких видели. Странно даже, что так подорвало. С чего?
В дверь постучали. Карина впустила в номер официанта.
