А вот в этом было признаться еще сложнее.
— Потому что я однажды уже с ним встречалась."
"— Сангир — это всего лишь легенда, — осторожно, явно не желая меня оскорбить, заметил Алисет.
— О да, я знаю. Мы проходили мифы и легенды мира в Академии. И ту историю хорошо помнила, хотя о ней было так мало информации. И изучали мы ее только потому что профессор так решил, пойдя наперекор учебному плану.
О том, как один из искрящих возомнила себя равным Богам, был столь самоуверен, что решил бросить им вызов. Мама всегда говорила, что большая сила и власть — это огромное искушение, которому так сложно противостоять.
Так легко поддаться соблазну, отступиться и пойти по неправильному пути.
Никто не знает, по какому принципу у человека просыпается искра. Мой случай вообще уникален. Мы с Дереком оба искрящие, брат и сестра, близкие родственники. А такого не было очень много лет. Такой подарок для одной семьи большая редкость. Кем бы ты не был до этого: сыном лорда или простого башмачника, дар моментально ставил тебя на одну ступеньку выше.
Его имя скрыто во времени, хотя прошло не так много лет. Каких-то два-три, возможно, четыре столетия, никто точно не знает. Но его забыли, стерли из истории, запретили упоминать.
Тот, который был так эгоистичен и самоуверен, что решил встать на один уровень с Великими. Говорят, он был не просто знатным маравийцем, а самим владыкой, правителем целого государства. Воином, который не знал поражений на поле боле и в жизни. Невероятной силы искрящий, равного которому не было никогда.
Имя его скрыто временем и уничтожено из всех хроник. Осталось лишь прозвище.
Сангир. Что на языке древних означает равный.
Говорят, что он разрушил практически все древние храмы на территории Маравии, а священников сослал на каторгу.
— Боги не нужны нам. Это мы нужны им, — говорил он, упиваясь своим величием.
Как бы то ни было, Великие такого самоуправства не простили. Не прошло и года, как случился переворот и сангира сместили, изгнали. Но страну и народ не простили и больше искрящие на территории Маравии не появлялись.
Храмовники запретили даже вспоминать имя великого грешника, и постепенно страсти утихли.
Вот только сангир остался.
— Ему несколько сотен лет.
— А выглядит максимум на тридцать, — отозвалась я.
Образ этого мужчины так и не удалось изгнать из памяти. Хотя я старалась и не только я. Узколицый с пронзительными синими-синими глазами. Никогда не видела такой синевы у обычных людей. Но он ведь не обычный.
