— И какой же должна быть причина?
Вот пристал-то! Нет такой причины!
— Неужели так хочется сделать меня своей любовницей?
— Что-то я не пойму тебя, Одетт, — неожиданно съязвил Алисет, утратив все хладнокровие. — Роль жены ты восприняла в штыки, любовница тоже не для тебя. Тогда что?
— А ты не пробовал хоть на секундочку представить, что мир не крутится лишь вокруг тебя? И я просто не хочу видеть твою персону в своей жизни. Ни в каком качестве!
Обошла его и вышла, осторожно прикрыв за собой дверь.
Если бы он только попытался меня остановить… Ох, даже думать об этом не стоило.
Я была слишком взвинчена.
— Почему ты просто не переспишь с ним?"
"Мы с Петреей сидели в ее гостиной на уютном диванчике. Она почти лежала, я просто сидела с идеально ровной спиной и просматривала бумаги, лежащие на коленях.
Оказывается, ночью был шторм и утро выдалось прохладным. Свежий воздух, проникающий из окна, вызывал легкую дрожь по телу и ухудшал и без того плохое настроение. Соленый запах океана манил на улицу.
Несколько дней взаперти действовали на меня удручающе. И дело вовсе не в разговоре с Валкотом, от которого я еще не пришла в себя.
А этот неожиданный вопрос вообще вызвал недоумение. Было бы глупо считать, что Петрея не заметила то напряжение, что возникло между мной и Алисетом, но то, как она его интерпретировала, поставило меня в тупик.
Но и позволять девушке загнать меня в тупик и поиздеваться я не могла. Поэтому подняла взгляд от бумаг и спокойно произнесла:
— Это так очевидно?
Петрея фыркнула, закатывая глаза к самому потолку.
— От вас двоих искры так и летят, напряжение растет. И еще Валкот так на тебя смотрит.
— Он на всех смотрит.
— Но не так. Такой взгляд сложно охарактеризовать иначе.
— Просто присматривает, по привычке. Проверяет.
— Проверять он может только наличие или отсутствие у тебя под одеждой белья. Брось, Корвил, не надо строить из себя недотрогу и невинную девицу. Все ты поняла.
— Я может и понимаю, но это совершенно ничего не меняет.
Все слишком сложно, — ответила я и снова взглянула на бумаги, пытаясь вспомнить, на чем мы с ней остановились.
Но разве Петрею собьешь с истинного пути? Она нашла себе новое развлечение и не желала отступать.
— Любите вы все усложнять, — произнесла девушка.
— Кто мы?
— Материковые. Нет ничего сложного. Есть ты и он. Вот и все.
— Я и он? — со смешком переспросила я, перекладывая бумаги на диван рядом с собой. Поработать видимо не получится.
