Букелларий

Лангобарды рвались в передние шеренги, но я сказал им, что при конной атаке не важно, откуда начал скакать, главное, куда прискакал, и что мы пойдем правее остальных, чтобы ударить в тыл врагу, если получится, конечно. При этом все должны строго следовать за мной. Во время конной атаки грохот от стука сотен копыт и бряцанья оружия и доспехов такой, что воин, одетый в шлем и подшлемник, порой не слышит даже то, что кричит сосед, разве что высокий звук трубы прорывается до ушей. Поэтому визуальная информация — спина командира — становится важнее.

Всю зиму я учил их, как воевать в конном строю, добивался боевого слаживания. Скоро узнаем, не зря ли старался?!

На самом деле меня интересовал вражеский лагерь. Высокие шатры разного цвета виднелись примерно в километре позади строя австразийцев, на следующем холме, более высоком, но распаханном, без зарослей, которые какая-никакая помощь при обороне. Наверняка в лагере есть, чем поживиться, а охранять остались больные и слишком хитрые, которые сопротивляться долго не будут.

Не для того они уклонились от боя. Пока франки будут уничтожать друг друга, мы успеем собрать самое ценное.

Эд Большой в передней части правого крыла, но не в первой шеренге. Из-за высокого роста, как своего, так и коня, заметен издали. На нем новый шлем, изготовленный по образу моего, с опускающимся забралом и длинным подвижным назатыльником. Отличие только в том, что сверху присобачен султан из трех черных страусовых перьев. Кольчуга на правителе Аквитании из толстых колец и, учитывая его рост, довольно тяжелая.

В добавок на груди и животе приварены в четыре ряда по три в каждом круглые бляшки с барельефами в виде медвежьих морд с открытой пастью. Такая же морда черного цвета изображена на темно-красном фоне овального щита. Видимо, медведь когда-то был тотемным знаком его племени. Как догадываюсь по тому, что Эд Большой постоянно вертится, посматривает в ту сторону, где позади центральной фаланги расположился со своим небольшим отрядом букеллариев король франков Хильперик Второй, затянувшееся ожидание нервирует его. В то же время он не вправе покинуть строй, съездить спросить, в чем дело, потому что в любой момент может прозвучать сигнал атаки, поэтому послал гонца.

Меня тоже нервирует ожидание. Я слажу с коня, благо стою с краю, отливаю на высокую желтую пшеничную стерню, пока не сильно общипанную и затоптанную. Сухая серо-черная земля жадно впитывает светло-желтую жидкость.