Букелларий

За это они обычно платят два денария в год, или часть деньгами, а остальное ремесленными изделиями, или выполняют какие-нибудь трудовые повинности. Большие светские поместья с рабами и полусвободными сервами здесь были редкостью, то есть феодализм в Аквитании тормозил в отличие от Нейстрии и Австарзии, где свободных крестьян было намного меньше. Не в силах платить налоги и выполнять военные повинности, мелкие собственники «дарили» свой манс (земельный надел) более крупным землевладельцам, после чего продолжали обрабатывать его, но превращались в колонов или даже сервов.

К тому же, Карл Мартел придумал умное решение по обеспечению своей армии воинами. Он снимал с должностей священнослужителей, поддержавших его противников, и назначал на их места лояльных ему с условием, что отдадут часть принадлежащих церкви земель, которые давал тем, кто соглашался служить постоянно. Наделы были достаточно большими, чтобы воин мог сдавать его в аренду и на получаемые деньги снаряжаться и содержать свою семью. Перестал служить по любой причине или изменил присяге — остался без земли. Поэтому севернее Луары преобладали поместья, малые, средние, крупные.

Придумка простая и далеко не новая. Во многих странах в разные времена давали воинам земельные участки под обязанность выступать в поход по первому зову правителя. Казаки Российской империи — один из таких вариантов. Другое дело, что у остальных франкских правителей просто нечего раздавать, а напрягать отношения с церковью не решились.

Поэтому Карл Мартелл создаст сильную армию, завоюет много территорий и войдет в учебники истории, а всех остальных его, так сказать, коллег будут знать только узкие специалисты по раннему средневековью.

Спереди раздаются радостные крики. Это авангард поднялся на вершину холма и увидел вдали Тулузу. Можно считать, что мы дома.

До похода я жил у богатого гончара по имени Хвита — бездетного пожилого мужчины, овдовевшего и женившегося во второй раз. Его жене Розамунде чуть за двадцать.

Судя по унылому лицу, в постели с мужем ей было неинтересно. Наверное, поэтому Хвита ревновал ее ко всем и в первую очередь ко мне, причем не без основания. Пару раз я потискал Розамунду в темных углах, и ей это понравилось. После чего мы воспользовались отъездом мужа и его работников и рабов за глиной, которую добывали километрах в пятнадцати от города, и углубили наши отношения к взаимному удовольствию. Как ни странно, вид у Розамунды стал еще более унылым.