Букелларий

— Под Суасоном? — переспросил он, задумался ненадолго и задал второй вопрос таким тоном, будто говорил о чем-то забавном: — Это не про тебя мне рассказывал Милон, что ты ограбил мой шатер?!

— Да там грабить нечего было! — в тон ему произнес я.

Карл Мартелл захохотал так, будто услышал что-то невероятно остроумное."

"— Да, в то время с деньгами у меня было не очень! — вытерев выступившие от смеха слезы, весело признался он, после чего распорядился: — Ладно, иди отдыхай. Слуга отведет тебя и твоих людей в отведенную вам помещение в епископском доме, а вечером жду вас на пиру.

Я приехал в сопровождении шести лангобардов из, так сказать, первого призыва. Они были смелы и преданы лично мне. Отряд был достаточно большой, чтобы на нас не напала мелкая шайка разбойников, и достаточно мал, чтобы передвигаться быстро, делая восемьдесят-сто километров в день, иногда в потемках, чтобы не ночевать в лесу. И в Мец мы прибыли, когда городские ворота уже были закрыты.

Я хотел обернуться по-быстрому и продолжить коротать сиесты с Лампагией.

Поскольку Мец сейчас столица Автсразии, епископ жил рядом с дворцовым комплексом — четырехэтажным и тремя большими двухэтажными зданиями, обнесенными каменной стеной высотой метра три с половиной — резиденцией нынешнего короля франков Теодориха Четвертого, четырнадцатилетнего чахоточного мальчика, который органичнее смотрелся бы с очками на переносице в библиотеке.

К сожалению, ни очков, ни библиотек пока нет, так что бедолаге приходится изображать короля, делая то, что велит мажордом. Комнату — темное помещение длиной метра четыре и шириной два с половиной, в котором почти все пространство занимали деревянные нары, застеленные соломой, накрытой дерюгой — нам выделили на третьем этаже, где обычно живут слуги, но сейчас размещались воины из свиты Карла Мартелла. Двое были лангобардами, знакомыми моих спутников, поэтому нас приняли радушно.

Пир проходил в большом зале одного из двухэтажных домов. В центре короткой перекладины П-образного стола сидел Теодорих Четвертый. У меня сложилось впечатление, что король франков живет в коконе из мечтаний, и с реальностью соприкасаться не желает. Посоветовал бы ему продолжать в том же духе — и проживет долго и счастливо, потому что честолюбивого реалиста придушат по-тихому или не очень.