По правую руку от него занимал место Карл Мартелл, по левую — Хугберт, правитель части Баварии, которую, можно сказать, получил из рук франков в прошлом году, потому что была отобрана дядей Гримоальдом Вторым, который хотел быть единственным герцогом всей территории. Теперь «полугерцог», чем-то похожий на короля франков, разве что старше на двадцать два года, покрепче здоровьем и посообразительней, отрабатывал должок — собирался принять участие в походе на саксов. Я сидел за правой перекладиной стола третьим от мажордома.
То ли мои шутки понравились ему, то ли меня посадили так высоко, как посла суверенного правителя, с которым не хотели ссориться в данный момент. Короткая перекладина стола ела с серебряной посуды, довольно громоздкой, чтобы, наверное, было тяжело прихватить ее с собой после застолья. Нижняя — из специально выдолбленных, овальных углублений в дубовой столешнице. Рабы приносили корзины с нарезанным, пшеничным хлебом хорошего качества, без песочка, и большие блюда с самым разным мясом, печеным и вареным, еще парящим, ставили их на стол, и каждый брал руками или ножом понравившиеся куски, клал в углубление и ел, громко чавкая и запивая красным вином, вполне приличным, которое три раба по зову наливали из больших глиняных кувшинов в кубки, серебряные в верхней части стола и медные в нижней.
Еще два были готовы поднести медную миску с теплой водой и полотенце, чтобы помыть руки. Впрочем, пока эти двое стояли у стен без дела.
Кушать из углубления в столешнице мне было, конечно, не в диковинку, но и восторга не вызывало.
Хорошо, хоть было чистое. Обычно я не выпендриваюсь, ем, как все, но тут решил показать Карлу Мартеллу и его окружению их культурный уровень. Тулузский двор тоже не блистал аристократизмом, но хотя бы ел из тарелок, пусть порой глиняных или деревянных. Бамбер подал мне серебряную вилку и столовый нож с серебряной рукояткой, и я приступил к трапезе. Гомон за столом сразу затих. Все, кроме приехавших со мной лангобардов, которые уже видели такое, пялились на меня, потому что им в диковинку было есть не руками.
Даже король франков выглянул из своего кокона и уставился на меня с приоткрытым от удивления ртом. Я делал вид, что не замечаю повышенное внимание к себе, продолжал неторопливо насыщаться.
— И где тебя такому научили?! — насмешливо спросил Карл Мартелл.
— В Константинополе, — ответил я. — Там иногда встречаются благородные люди.
