Букелларий

Его сотрапезники сидели не напротив друг друга, а немного наискось, чтобы было место для больших серебряных тарелок с цветочным барельефом по краю и кубков с барельефом в виде скачущих лошадей. Меня посадили на той же стороне, что и герцога Баварии, но не рядом, а так, чтобы епископ Констанца был наискось, и его посуда оказалась не перед моим носом, а левее. Конопатый юноша-раб, скорее всего, сакс, поставил и передо мной такую же. Другой раб, постарше и тоже конопатый, подошел ко мне с деревянным большим блюдом с гусиным мясом, чтобы я выбрал понравившиеся куски, а третий, самый старший и почему-то не конопатый, налил мне красного вина, сладкого, лангобардского.

Это германское королевство теперь было нашим соседом. Во время смуты в герцогстве Бавария правитель Лангобардии Лиутпранд воспользовался моментом и оттяпал маленько земель.

Карл Мартелл представил меня епископу Адальберту и заверил его, не поинтересовавшись моим мнением:

— Теперь он граф Альтдорфа и будет твоим защитником от герцога Лантфрида и помощником в распространении христианства среди алеманов.

— Надеюсь, и ты придешь на помощь, если потребуется, — сказал священнослужитель.

— Если бы я был на твоем месте, то больше бы надеялся на него, чем на меня! — хохотнув, произнес мажордом. После чего серьезно не столько приказал, сколько попросил меня: — Позаботься о нем.

Я кивнул: принято.

— Твои люди и новички из других отрядов получат наделы в твоем графстве.

Распределишь выделенные им земли сам, как сочтешь нужным. Отныне ты их сеньор, и под твоим командованием они прибывают по моему зову, вооруженные и оснащенные, — продолжил Карл Мартелл.

Пока что граф — это не наследственный титул, а должность, которая может достаться и потомкам, если будут справляться со своими обязанностями. Решать придется не только военные вопросы, но и административные, и религиозные, потому что большую часть населения составляют язычники.

На этом официальная часть закончилась, и мы вернулись к еде, питью и праздной болтовне.

Карл Мартелл поведал о походе на саксов. Герцог Хугберт — об упертости баварцев. Епископ Адальберт — как огнем и мечом обращает язычников в истинную веру. Я — о скользком менталитете ромеев-константинопольцев.

Когда епископ начал зевать, мажордом разрешил ему уйти вместе с герцогом в шатер последнего, где оба будут ночевать, а мне дал знак рукой, чтобы задержался.