Букелларий

Наверное, рискуют из-за того, что на левом берегу Луары цены на вино высокие. Возить такой громоздкий и сравнительно дешевый груз, как бочки с вином, на большие расстояния сейчас редко кто берется. Овчинка не стоит выделки. Много не заработаешь, поэтому и охрану сильную не наймешь, а значит, велики шансы потерять по пути груз и жизнь вдобавок. Два-три дневных перехода — максимальное расстояние для местных купцов.

Мои люди вернулись под вечер, сообщили, что обоз пойдет на север с одной из наших колонн, а две другие — на юг, и передали приказ Карла Мартелла провести разведку до Буржа, опять оказавшегося под властью Эда Большого.

Поутру мы отправились выполнять приказ. Скакали быстро. К вечеру второго дня прибыли к городским стенам и издали понаблюдали, как уцелевшие горожане разравнивают насыпанные нашей армией пандусы.

Карл Мартелл прибыл еще через три дня. Стоило армии начать располагаться лагерем на том же месте, что и во время предыдущей осады, как городские ворота открылись, и к нам направилась пешком делегация горожан, человек двадцать — все уцелевшие состоятельные люди Буржа.

Наверное, не доверяли друг другу, боялись, что кто-нибудь из них выторгует себе лучшие условия за счет других. Они без торга согласились быть подданными Карда Мартелла, платить налоги ему, в чем и поклялись так же искренне, как и в предыдущий раз, после которого сдались Эду Большому без боя. Голову даю на отсечение, что и правителю Аквитании клялись искренне. Это фишка западноевропейцев — предавать с чистым сердцем.

51"

"Зима прошла спокойно. Я завел большую свору гончих, с помощью которых травил оленей, кабанов, волков, медведей… Пока что зверья в германских лесах больше, чем людей на данной территории. Собаки были, скорее всего, потомками кельтских гончих. У них такая же песочная или светло-коричневая масть, вытянутая морда и обвислые уши, разве что стали мельче — чуть выше полуметра и весом около двадцать килограмм, и преследуют зверя, редко лая и очень вязко, редко кто уходит.

Днем перед рождественской ночью, которую христиане пока не отмечают, провел по просьбе епископа Адальберта рейд по деревням, потому что язычники празднуют зимнее солнцестояние, разжигают большие костры, приготовленные заранее. Мои воины разметывали приготовленные кострища, а тех, кто пытался помешать им, убивали. Так новая человеколюбивая религия прокладывала себе путь к сердцам людей.

В конце зимы моя жена и наложницы, будто сговорившись, нарожали сыновей.