Букелларий

Наверное, скоро станет настоятелем монастыря или, как минимум, ключником. По карьерной лестнице быстрее подниматься задницей вперед.

— Епископ Григорий желает видеть тебя, — важным тоном произнес он."

"Тон ясно указывал, кого послушник обслуживает в первую очередь.

У меня не было никакого желания встречаться с епископом Бордо, но и послать его просто так я не мог. Пришлось бы сразу уматывать отсюда, а отъезд послезавтра. Поэтому я пошел вместе с послушником в город. Стражники у ворот, увидев его, ухмыльнулись и шепотом обменялись репликами.

Видимо, юноша любвеобилен: успевает и нашим, и вашим, и за миску каши.

Епископ Григорий — длинный худой мужчина со светло-русыми волосами до плеч и без тонзуры, чисто выбритым, костистым, бледным лицом, выглядевший лет на двадцать пять, не больше, одетый в белую льняную тунику с каймой золотого цвета по овальному вороту, краям рукавов до локтя и подолу, перехваченной поясом из серебряных бляшек-ромбиков, и висевшем на золотой цепочке в районе солнечного сплетения, нехилым золотым крестом с красной в черную крапинку яшмой в перекрестье — принял меня в комнате на втором этаже, куда вела довольно крутая деревянная лестница с перилами, приделанными только к стене.

Почему пожадничали сделать и с другой стороны, чтобы ненароком не свалится с приличной, метра четыре, высоты — не знаю. Разве что для того, чтобы «случайно» падали неугодные визитеры. Несмотря на то, что окна были из разноцветных кусков стекла и жалюзи открыты, комната была полутемной. Я еще подумал, что полумрак и бледное лицо епископа были словно из фильма ужасов. Тем более, что, когда он сел на стул с высокой спинкой и подлокотниками, правую сторону лица осветили солнечные лучи, прошедшие через мутно-красное и мутно-зеленое стекла, выкрасив его в зеленоватый цвет сверху и красноватый снизу. При этом левая сторона была в тени, из-за чего казалось, что передо мной смесь вампира с арлекином.

Ответив на мое приветствие, епископ Григорий спросил важным тоном, благодаря чему мне показалось, что передразнивает юного послушника:

— Кто ты и как оказался в моем городе?

Говорил он на той латыни, на которой общались образованные римляне в мою предыдущую эпоху, хотя с виду был истинный германец, а хозяин постоялого двора был похож на римлянина, но говорил с германским акцентом.

Все смешалось на земле кельтов, от которых, вроде бы, и следа не осталось. О них вспомнят лет через тысячу и назовут, как по мне, безосновательно своими предками.