Букелларий

Как мне рассказали, рыбу сейчас скупают оптом торговцы под присмотром налогового инспектора, который устанавливает цену на нее, а потом перепродают в розницу под надзором другого налоговика. Совет, данный мной тестю, заработал на полную силу, пополняя казну империи.

Возле Пигийских ворот было необычно много солдат, сотни три, не меньше. Они что-то горячо обсуждали. Через ворота в город толпой валили люди, повозки и арбы, нагруженные с верхом, навьюченные лошади, ослы, мулы. Много было вооруженных мужчин, которых никто не останавливал.

У меня появилась мысль, а не присутствую ли при следующем государственном перевороте? Может, вместо «телефон, телеграф, железнодорожные станции» здесь первым делом захватывают городские ворота?

— Что случилось? — спросил я зеваку — пожилого мужчину с длинным носом, на конце которого была синевато-красная бульба, немного раздвоенная, из-за чего напоминала сливу.

— Сарацинская армия переправилась через Геллеспонт, идет к нам, — спокойно ответил он.

Это спокойствие показалось мне странным.

На мусульманина этот тип не был похож и, в отличие от меня, не должен знать, что Константинополь захватят только крестоносцы и турки. Хотя наверняка в городе есть какой-нибудь провидец, который уже рассказал всем, что их ждет в ближайшие дни или месяцы.

— Когда я был маленьким, они пять лет подряд осаждали нас, пока император Константин не сжег их флот в Кизике, — продолжил мужчина. — Приходили в начале лета и торчали под нашими стенами до холодов, — и закончил насмешливо: — На этот раз что-то припозднились!

Да, в середине августа, когда собран и свезен в город урожай, поздновато начинать осаду.

Может быть, надеются по-быстрому взять штурмом?"

"В любом случае сидеть в осаде у меня не было желания. Черт его знает, сколько она продлится?! Цены на продукты будут расти каждый день, а кормить бесплатно меня не станут, даже если запишусь в ополчение, разве что повезет очень. Да и какой мне смысл геройствовать непонятно зачем?! Константинопольцы уж точно не оценят.

Как и жители любой столицы, они уверены, что все понаехавшие обязаны им служить бескорыстно.

Я поспешил выйти из города, пока не закрыли ворота. В тоннеле пришлось прижиматься к стене, чтобы стадо баранов и коз, заполнившее его от края до края, не сбило с ног и не затоптало.

Посреди постоялого двора стояла арба, в которую братия быстро сносила мешки и узлы.

— Поторопитесь! — покрикивал на них Фока. — Обоз из монастыря уже выезжает!

Этого обоза я не видел.