Букелларий

Удар в спину вначале наносит противнику не слишком большой урон в человеческих ресурсах, но здорово подрывает боевой дух, ломает волю к сопротивлению. Начинается паника, в результате которой потери растут по экспоненте. Арабские всадники куда-то исчезли, наверное, были убиты, а пехотинцы толпами и поодиночке, побросав щиты и копья, неслись в ту сторону, откуда пришли. За ним гнались и уничтожали конные булгары и пешие славяне. Последние, впрочем, сильно отставали, потому что постоянно отвлекались на то, чтобы добить раненого врага и обшмонать его.

Я подождал, когда они все пронесутся мимо, после чего подъехал к тому месту, где лежал мой погибший конь. В его животе слева позади седла было три раны от копья. Одна настолько широкая, что вылезли кишки, еще теплые, дымящиеся. Мне всегда жаль животных, погибших в сражениях. Они-то ни в чем не виноваты. Я снял седло и конские доспехи. Затем нашел переднюю часть своего сломанного копья, чтобы не заказывать новый наконечник. Хотел прихватить что-нибудь из трофеев, но не нашел ничего более ценного, чем простой плотницкий топор.

Можно было бы, конечно, снять кольчугу и шлем с мертвого кочевника, но если их опознают, у меня будут неприятности. Одно дело пересел в бою на коня погибшего соратника, когда потерял своего, а другое — обшмонал его труп. Я поменял седло на своем новом Буцефале, прикрепил позади него старое, бард (лошадиный доспех) и обломок копья, после чего поехал по краю долины к нашему лагерю на склоне холма. По центру ее в окружении свиты из полусотни всадников неторопливо скакал хан Тервель, постоянно останавливаясь и рассматривая трупы, будто искал кого-то среди погибших. Он не участвовал в сражении, наблюдал с вершины холма. По нынешним временам это плохой признак, говорящий об упадке воинственности. Небольшое государство, граничащее с таким крупным хищником, как Римская империя, должно быть предельно агрессивным. Или само станет жертвой. Впрочем, я знал, что случится именно второй вариант.

22"

"Лагерь болгарской армии теперь в суточном переходе от Константинополя, возле небольшого городка Мелантия, сейчас пустующего, потому что все население разбежалось.

Арабы сидят между двумя рвами, боясь высунуть нос, потому что с обеих сторон прилетает сразу. Болгарские отряды постоянно рыскают вдоль внешнего рва, обстреливая из луков слишком любопытных врагов. На городских стенах дежурят лучники, которые то же самое проделывают с теми, кто пытается приблизиться к ним.