- Мистер Эджвуд…
Носильщик подошел к иностранцу и слегка притронулся к рукаву его пальто. Тот приостановился.
- Да? - спросил он.
- Вы мистер Эд-жжж-вуд? - спросил носильщик и, не ожидая ответа, протянул ему такой обычный и, так сказать, материализованный привет, который он уже много-много раз вручал отъезжающим пассажирам. - Вам просили передать.
И он подал, а мистер Эджвуд взял букет, обернутый в папиросную бумагу. У мистера Эджвуда даже блеснуло что-то в глазах, ему почему-то вспомнилась Галина.
Он сорвал с цветов бумагу.
- Это вам передавала одна девушка? - спросил он.
Алые распускающиеся розы, казалось, дышали, и промозглый, тяжелый воздух стал как будто нежнее, весеннее и мягче.
- Никак нет, - сказал носильщик. - Мне это дал вон тот гражданин…
Носильщик обернулся, но там, где только что стоял подозвавший его гражданин, никого не было.
Иностранец покопался в кармане, протянул носильщику первую попавшуюся ему под руку бумажку, сунул букет под руку, точно это был не букет, а веник, решительно зашагал к самолету и через минуту скрылся от носильщика навсегда.
Евдокимов тоже быстро шагал прочь от аэродрома. Он был удовлетворен, но он опаздывал на службу, и не успел войти к себе в кабинет, как ему передали, что его срочно вызывает генерал.
Он знал, для чего его вызывают. Надо найти Жадова. Генерал уже говорил с ним об этом. Анохин может успокоиться: в Москву Жадов не вернется. Его надо искать всюду и везде. Надо сообщить на все пограничные заставы.
Если ему и удастся добраться до границы, его возьмут там… Евдокимову придется об этом побеспокоиться. Предстоит еще тяжелая, напряженная работа…
Что ж, он готов к ней…
Евдокимов вошел к генералу, но не успел даже раскрыть рот для приветствия.
- Это еще что за номер? - закричал на него генерал и застучал по столу пальцем. - Мальчишество! Бестактность! Вместо того чтобы заниматься делом, вы выкидываете какие-то эскапады! Кто вам это позволил?
Даром что старик! Откуда ему все становится, немедленно известно?
Генерал кричал, стучал по столу, бушевал, но Евдокимову почему-то казалось, что он не очень сердится.
Постепенно генерал начал остывать, смяк. Вытащил из кармана носовой платок и вытер на лбу бусинки пота.
- Вы меня уморите, - сказал генерал. - За вами нужен глаз да глаз…
Генерал почесал затылок.
- Ну? Чего вы молчите? - опросил он.
Он строго посмотрел на Евдокимова, но глаза у него не сердились.
