Букет прекрасных дам

Тут требуются ум, наблюдательность, сообразительность, актерское мастерство… ей-богу, работа детектива намного веселей, чем нудные обязанности исполнительного секретаря благотворительного фонда «Милосердие»… Я сам найду убийцу.

– Ну так как, Иван Павлович? – тихо спросил Воронов. – Вижу, вы решились.

Я посмотрел на следователя. А он неплохой физиономист. Максим Иванович прав, я решился, только вовсе не на то, на что он рассчитывает.

Вздохнув, я развел руками.

– Ума не приложу, о чем вы? Поиск убийцы! Человек, столь далекий от криминального мира, как я, вам, наверное, еще не встречался.

Понимаю, что сейчас насмешу, но я перехожу улицу только на красный свет и, как вы верно заметили, живу в своем, иллюзорном мире, который имеет мало общего с окружающей действительностью. Вы ошибаетесь, принимаете меня за другого.

– Улицу следует переходить на зеленый свет, – тихо сказал следователь.

– Естественно, – удивился я.

– А вы только что обронили: иду на красный свет.

– Я оговорился.

– Дедушка Фрейд учил нас, что случайных оговорок не бывает, – медленно протянул Воронов.

– Извините, мне пора, – вежливо, но твердо заявил я.

– Да, конечно, – ответил следователь и протянул мне пропуск.

Я взял бумажку и пошел к двери.

– Иван Павлович, – окликнул Максим Иванович, – знаете, я долгие годы был фанатом вашего отца, просто зачитывался его романами.

– Очень приятно это слышать.

– Прошу вас как сына моего любимого писателя, если почувствуете себя крысой, загнанной в угол, позвоните, тут все телефоны: рабочий, домашний, мобильный.

Поверьте, я могу стать хорошим другом.

– Не сомневаюсь, – улыбнулся я.

– Поэтому, – спокойно продолжил Воронов, – звоните смело, всегда приду на помощь.

– Спасибо, – ответил я и ушел.

Глава 18

К Николетте я опаздывал, часы уже показывали пять, когда я вышел из монументального здания на Петровке, поэтому не поехал домой переодеваться, а явился к матери прямо в джинсах и ярко-синем пуловере.

– Вы к кому? – крикнула Тася.

– Открывай, не бойся.

Домработница загремела замками и потом растерянно произнесла:

– Ванюша?! Чегой-то ты с собой сделал?

– Постригся, – спокойно ответил я. – А что, плохо?

– Не-ет, – протянула Таисия, – просто непривычно, помолодел, похорошел, прямо узнать нельзя.

Это верно, торговка из книжного ларька меня и не узнала.

– Интересно, – продолжала Тася, вешая мою дубленку, – что Николетта скажет…"

"Не успела она договорить, как в прихожую вылетела мать.