Букет прекрасных дам

Интересно, что она имеет в виду? А еще газеты сетуют, что современная молодежь разговаривает на «птичьем» языке, да откуда им узнать другой?

Пока я брюзжал, ощущая себя столетним стариком, видеоряд сменился. Появилось изображение беснующейся толпы подростков. Разгоряченные тинейджеры прыгали в полутемном помещении под звуки музыки. Впрочем, нет, музыкой подобное назвать нельзя. Визг, стук, какофония, как угодно. Настоящая преисподняя.

Не успела последняя мысль промелькнуть в голове, как ведущая вновь завизжала:

– Вот это преисподняя, настоящий ад, и хотя назвали это откольное местечко «Ванильный зефир», мы-то знаем, что все продвинутые кренделя и мурены зовут его адом.

Сатанинская музыка, чертово удовольствие – и всего пятьсот рублей за ночь. Налетай, сверчки. Всего за пять сотен получишь право не только оторваться со своей муреной, но и высосешь два коктейля.

– Вот, – раздалось за спиной, – узнала адресок.

Я с трудом оторвался от омерзительного зрелища. Всякое уродство завораживает.

Увидав на улице косого горбуна, вы обязательно уставитесь на него, а по красавице скользнете равнодушным взглядом. Может, зря модную одежду демонстрируют девушки с безупречной внешностью?

– Держите, – протянула Нина Михайловна бумажку, – с трудом уговорила, еле дали, такие подозрительные, как будто незнакомы со мной. Начала расспрашивать: что да почему…

– Очень вам благодарен, – кивнул я, взяв записочку.

– Это, наоборот, я перед Норой в вечном долгу, – с достоинством ответила Нина Михайловна, – не сочтите за труд, передайте ей: семья Козловых каждый день молится о ее благополучии.

Мне стало любопытно.

– Если не секрет, какую услугу оказала вам Элеонора?

– Вы не знаете?

– Откуда?

– Я с дочкой и зятем жила в двенадцатой квартире, там всего одна комната, крошечная. И так на головах друг у друга сидели, а тут еще дочь родила девочку, представляете наши условия?

Я кивнул."

"– Тут Нора собралась уезжать. Повезло ей, разбогатела, – спокойно объяснила Нина Михайловна, – мы с ней всегда в хороших отношениях были.

Выручали друг друга по-соседски, соль одалживали, сахар, деньги. Рита ее частенько ко мне после школы забегала. Элеонора-то на работе день-деньской, а я дома, вот и подкармливала девчонку.

Когда Нора сообщила, что уезжает, Нина Михайловна даже взгрустнула. Неизвестно, какие люди въедут в «двушку». Вдруг горькие пьяницы? Или, того хуже, иногородние, молдаване с кучей детей. И еще старушка испытывала зависть.