Букет прекрасных дам

– Да, – кивнула Лариса, – настоящий мокко, надеюсь, у вас нет проблем с давлением?

– До сих пор не наблюдалось, – еле выдавил из себя я, ощущая головокружение."

"Честно говоря, так плохо, как сейчас, мне еще никогда в жизни не было. В ушах звенело, во рту пересохло, в глазах быстро-быстро мелькали вспышки.

– Что с вами? – обеспокоенно подалась в мою сторону Лариса. – Иван Павлович!

Я хотел сказать, что нет никакого повода для беспокойства, открыл рот, увидел, как бешено вертящиеся стены опрокидываются на меня, попытался увернуться, и наступила темнота.

Глава 26

– Иван Павлович, – донеслось издалека.

– Да, – хотел сказать я, но изо рта вырвалось мычание.

– Иван Павлович, – настаивал голос.

– Вава, очнись, – вплелось сопрано Николетты, – открой глаза.

– Иван Павлович, слышите? – гудел незнакомый дядька. – Ну же…

Я разлепил веки и увидел прямо над собой чудовищный голубой потолок, украшенный золотой лепниной.

– Где я?

– Очнулся, – взвизгнула Николетта, – безобразник, напугал всех!

– Что случилось? – бормотал я, оглядываясь вокруг.

Интересно, каким образом я очутился на кровати в этой совершенно незнакомой комнате, обставленной белой мебелью с золотым орнаментом, да еще абсолютно раздетый. Неизвестный мне мужчина спокойно ответил:

– Вам стало плохо, сильно подскочило давление, раньше были такие казусы? Вы гипертоник?

– Хотите сказать, что я упал в обморок, как институтка?

– Ну, сознание теряют не только истерические особы, – усмехнулся мужчина.

– Вава, – запричитала Николетта, – ужасно, ужасно.

Я попытался скрыть усмешку. Николетта уже нарисовала в уме образ безутешной матери, оплакивающей сына.

Однажды мои родители заспорили, где провести август. Меня оставляли с нянькой на даче, а сами хотели поехать отдохнуть. Отец, у которого болела печень, хотел отправиться в Ессентуки, маменька, отличавшаяся богатырским здоровьем, намеревалась валяться у моря в писательском доме отдыха в Коктебеле.

– Хорошо, или едем на воды, или сидим в Подмосковье.

Обозленная Николетта в сердцах выпалила гениальную фразу:

– Ладно, пусть будет по-твоему. Но имей в виду, когда кто-нибудь из нас умрет, я каждое лето стану ездить на море.

Отец просто лишился дара речи, услыхав это заявление.