Бумажные крылья

Он злился и говорил, что я нарочно настраиваю дочь против него и свекрови, а тут вдруг Тася сама приехала и даже решила остаться. Конечно, меня тут же заподозрили в жутком отношении к ребенку и дали пристанище изгнаннице. Глупости все это, конечно. Притом что мы с Лешей давно обсуждали возможность Таси учиться там, а не здесь. Все же столичные ВУЗы – это совсем другое дело.

И меня даже не кололо материнской ревностью. Раньше могла нервничать, что она уедет к Леше и предпочтет его мне. Но сейчас я искренне хотела, чтоб она все же поступила в университет именно в столице, где у моего бывшего мужа были связи, да и финансы обеспечить ей поступление и обучение.

Конечно, я скучала по ней... но больше тосковала по той дочери, с которой мы были близки и счастливы, по той, что была ребенком. А с этой... с этой мы обязательно попытаемся еще раз. Я обязательно поеду туда, и мы поговорим, успокоившись и спустя какое-то время.

– Приветик. Чего долго не подходила? Узнала я все, и какие документы нужны, и к кому обращаться.

Есть у меня там знакомый, точнее, у моего мужа в райотделе, и тот лично знаком с Перепелкиной. Той, что делом Войтовых занималась. Та еще шкура продажная. Тебе лучше оформлять опекунство – меньше возни, чем усыновление, но там посмотришь сама. Поговоришь с выдрой этой. В общем, я тебе сейчас скину список документов, собери все, что нужно, и дуй к ней. А ей предварительно позвонят. Но блин... ты ж понимаешь, там давать надо?

– Трачу.

А зачем они мне еще нужны? Чтоб, если что, тратить. Вот и трачу.

– Чокнутая ты, Олька, но я тебя люблю за чокнутость эту.

– Знаю. Так все. Мне надо работать. Жди от меня смску на вайбер.

– Нууу одним спасибо не отделаешься.

– С меня шампанское, когда все получится.

Пиликнул мессенджер, и я посмотрела на список. Черт. Надо снова ехать в больницу и там брать выписку о недееспособности Войтова-старшего. Может еще и понадобиться его разрешение, но там как я договорюсь.

У него проблемы были, и, значит, вполне может пронести с этим документом.

Подниматься по той же лестнице, но уже не к нему, было больно. Еще больнее было осознавать, что меня променяли щелчком пальцев на медсестричку Валечку помоложе, посвежее и посговорчивей. Но ведь это правильно. Ведь так и должно быть. Для Вадима она самая подходящая пара, не то что я – перезрелая и со своими дурацкими тараканами. Он говорил о жалости...