Бумажные крылья

– Мы друзья, понимаешь? Я не могу его послать, так как я не его девушка. Он мне ничего не обещал. Получается, я даже злиться не могу, предъявить не могу.

– Вы целовались, зажимались в этом клубе, ты мне сама рассказывала, но ты не его девушка. Очень хитро и удобно, я б сказала, прям гуру пикапа без обязательств. Тебе оно точно надо?

– Что? Ну если тебе не нравится то, что я говорю, не рассказывай мне ничего. Я не твои подружки – говорить только хорошее.

И тут ее сотовый опять затрещал каким-то до ужаса раздражающим рэпом, она схватила его и, выпучив глаза, бросилась к окну, где сигналила какая-то машина.

Взвизгнула и ко мне обратно, пищит тонко, как мышь. Явно в невероятно бешеном восторге.

– Маааам, он приехал. Вот дурак. Оооох... ты это... Ты иди переоденься. А я к столу всех проведу. Мамааааааа, он приехал, представляешь? Приехаааал!

Закружила меня и чмокнула в щеку. А я невольно улыбнулась. Влюбилась. Моя малышка явно влюбилась. Глаза сверкают, горят, щеки раскраснелись. А со мной такого не было никогда.

Так странно. Нет, я знаю, что бывает, видела у других, читала, смотрела. Но выражение «бабочки внизу живота» ни разу не поняла. Не трепыхались у меня в животе никакие бабочки. Тяжесть была от возбуждения, или сворачивало кишки от страха, а чтоб там порхало что-то и вот так глаза сверкали – не было. Я ждала, что с годами придет – и не пришло. Одно пугало, чтоб она так же сильно не разочаровалась.

Я зашла в комнату, поправила вьющиеся темные волосы за уши – дочка любит, когда они распущенные.

Разгладила вырез платья на груди, одернула подол пониже и повела по губам светлой помадой. Особо наводить марафет не хотелось. Да и зачем? Я с ними немного посижу и пойду к себе переводы доделывать, а они пусть сами. Я им там не нужна. На лестнице раздались голоса, что-то шелестело, явно цветы в руках Таськи. Ее голос звенел громче всех.

– Проходи. Сними бейсболку. Дай сюда. Вот, повесь там. Маааа, ты где? У нас еще тапки есть?

– Не надо, я босиком.

И меня слегка дёрнуло.

Этот голос. Я ведь не могла его спутать, я точно его слышала раньше. Почему у меня от него сердце затрепыхалось и сжалось в тревоге и страхе? И руки слегка задрожали. Я вышла в коридор, сделала пару шагов и замерла, стиснув пальцы между собой с такой силой, что захрустели суставы, и медленно втянула воздух, чтобы истерически не заорать: «Пошел вон отсюда!».

Я его узнала. Того самого пацана в серой куртке, которого его уроды-дружки называли Вадимом.