Бумажные крылья

– Ненавижу его! Ноги моей здесь больше не будет! Он подонок, мама! Он просто подонок! Как я раньше этого не видела?

Посмотрела на мои пакеты и вдруг схватилась за них.

– Выбрось все! Пошли отсюда. Не ходи к нему. Пусть загибается тут один. Козел!

– Что... что случилось, Тасенька?

Я отобрала пакеты и поставила их на подоконник.

– Он... он сказал, что никогда со мной! Сказал... сказал, что не любил меня никогда и не полюбит, что не нужна я ему. Что он... он на меня, как на... как на женщину не смотрел никогда... по.

..до...нок! Я же для него... я же на все для него готова была! Все для него делала!

Она зарыдала, обнимая меня обеими руками, а я ее к себе прижала.

– Тшшш, тттшш, моя хорошая, не плачь.

– Не ходи к нему! Мы не обязаны за ним ухаживать... он никто нам! Пошли отсюда!

Она меня за руки схватила и к выходу потянула, но я удержала ее руку.

– Тась, так нельзя. Мы не можем взять и отвернуться.

– Тась, так не поступают, слышишь? У него ведь никого.

Выдернула руки из моих.

– Ты вообще-то моя мать, а не его! Ты решила еще одного ребенка завести себе?

А вот это пощечина.

Хорошая такая и звонкая, так что в сердце отдачей кольнуло. Напомнило – сколько мне и сколько ему. Притом жестко и безжалостно, чтоб перед глазами мушки запрыгали, и захотелось за стену взяться.

– Ты меня попросила помочь... ты уговаривала и выпрашивала.

– А теперь я не хочу. Пусть остается один, урод несчастный.

– Нельзя так! Человек не совсем понимает, что говорит и делает. Ему плохо!

– А мне насрать, что ему плохо! Если он со мной быть не хочет, чего я и моя мама должны с ним возиться?

Я ее за плечи тряхнула.

– Ты себя слышишь? Ты ухаживала за ним ради чего-то? Любила только за что-то? Какая это тогда любовь?

– Ты вообще в любви что-то понимаешь? Нашла, о чем судить! Ты мужиков в глаза не видела после отца! Рассуждает она!

Я сама не поняла, как ударила ее по лицу. Звонко так, что у самой ладонь запекло. Тася руку к щеке прижала.

– Ненавижу тебя! Я к отцу уеду! Завтра же!

Развернулась и дальше вниз по лестнице побежала.

Я рванула было за ней.

– Девушка, вы пакеты забыли.

Обернулась и медленно выдохнула, увидев Антона Юрьевича.

Осмотрел с ног до головы.

– Ясно. Завидное постоянство и верность.

Он интересно выглядел без хирургической шапочки, к которой я привыкла, и без больничной одежды. Только в халате, наброшенном на плечи поверх рубашки с закатанными рукавами, и темных джинсовых штанах. Явно уже домой собирался.

– Кстати, хорошо, что я вас встретил.