Но к этому моменту они с Олесей крепко сдружились. В доме Рудени и Гагариной его принимали как родного. Хлебосольная Олесина мать кормила Бантышева борщами и галушками, ахала, слушая его рассказы, и обнимала на прощание.
Виктор не мог подставить единственного близкого человека под удар.
– …и он слил Анчарову, – сказала Кармелита.
Оценила молчаливые вопросы на лицах сыщиков и вздохнула.
– Клип записали. Даже два, кажется. Однако на том все и закончилось. Витька перекрыл этой борзой козе Аннушке все ходы и выходы. Он-то в нашем бизнесе сто тысяч лет.
Если ты способен лепить звезд из грязи, умеешь и топить их в болоте. Для всех Витенька изображал видимость бурной деятельности. А сам втихую договаривался, чтобы Анчарову никуда не пускали. Бантышев вхож повсюду. Если он попросит редактора «Наших голосов» исключить девочку из списка участников передачи, тот будет рад оказать эту небольшую услугу.
– Как же он объяснил неудачу проекта самому Анчарову? – спросил Макар.
– Милый мой, слава – она стерва капризная, еще своенравнее сестры фортуны.
Не знаю, что Бантышев наплел Кузбассу. Но догадаться могу. Витька развел руками: мол, сделал все от меня зависящее, но девочка ваша не понравилась зрителю. Зритель, сволочь привередливая, не оценил ее вокала, красоты и харизмы. Извините-простите, я свою часть сделки выполнил, и не моя вина, что новая звезда не зажглась.
Кармелита глубоко затянулась.
– На том и закончилась карьера Анечки Анчаровой. Шепотки, конечно, ползли, но тихие-тихие. Я-то думала, Бантышев всем слухам прикрутил фитиль.
Выходит, что не всем. Если Джоник, проныра, сумел вытащить эту историю на свет божий…
Кармелита не закончила, но сыщикам и так было ясно, что к чему.
«… он был смертельно опасен для Бантышева».
3Чтобы вернуть Виктору айфон, по карнизам больше карабкаться не пришлось. Ася поступила куда проще: вышла из своей комнаты, прошла, не таясь, по коридору, и поцарапалась в дверь бантышевской темницы. Хотя какая это темница, если никого не заперли. Профанация одна.
Виктор распахнул почти сразу.
Как будто ждал ее.
Или кого-то другого.
Несколько секунд он стоял в явном затруднении, словно пытался припомнить ее имя.
– Ася, – помогла Катунцева.
Бантышев засмеялся.
– Я старый склеротик, Асенька, но не настолько. Заходите, прошу вас.
Внутри пахло сладкими, как ваниль, духами и чем-то неуловимо синтетическим. Точно такой же слабый аромат витал в комнате самой Аси.
– Кеша изводит комаров, – объяснил Бантышев, заметив, что она принюхивается.
