У него там и волос-то не растет!
– Волос? – непонимающе переспросила Анжела.
Олеся вздохнула.
– Расслабься. Пупок отменяется. Нигде не носит Никита эту фотографию. Он ее вообще в глаза не видывал. Это я ему подсунула в карман пиджака. Усекла?
Прошло, казалось, очень много времени. Сначала Анжела сидела неподвижно, не считая дерганых похлопываний правой ладони. Затем подняла голову и уставилась на Олесю взглядом напряженным и диковатым. Казалось, у нее в голове вот-вот с тихим хрустом лопнет нить, нагреваемая электрическим током, и лампочка перегорит окончательно.
– Подстроила, – повторила она. – Что ты подстроила?
– Фотку твоему мужу подкинула. Чтобы ты ревновать начала. – Олеся говорила терпеливо, как с ребенком. – Витька Бантышев рассказал, что привезет с собой девочку, победительницу конкурса. Ее снимок был в журнале. Я его сфоткала на свою мыльницу, а потом распечатала. Понимаешь?
Анжела мигнула."
"– Потом зашла к вам, ткнула карточку в карман пиджака, который на стуле висел. Нарочно на виду, чтобы ты нашла.
Я ведь знаю, что девчонка в его вкусе. К тому же молоденькая! Все как у тебя с твоей племяшкой и моим бывшим мужем, правда же?
Олеся недобро улыбнулась.
Анжела мигнула два раза подряд.
– Думала, ревновать начнешь и скандалы закатывать, – с сожалением вздохнула Гагарина. – А ты вон трагедию устроила на ровном месте. Помрешь еще от сердечного приступа, дура впечатлительная! А мне потом грехи замаливать. Ну его в задницу.
До Анжелы, кажется, наконец-то дошло, что ей пытаются объяснить.
– А волос? – выдавила она.
– Какой еще волос?
– Светлый. На подоконнике.
– Волосами не разбрасываюсь, – открестилась Олеся. – Мало ли, откуда он там взялся. Может, ветер принес. Или ты глюки словила на почве переживаний.
Каждое слово Гагариной проникало в сознание Анжелы с запозданием. И осмысливать их приходилось по одному. После перенесенного шока мысли проворачивались в голове с трудом, скрипели несмазанными шестеренками, толкали одна другую.
Как там сказала Гагарина? Сначала Анжела дала ей незаслуженную пощечину – много лет назад, на проклятом конкурсе красоты.
Гагарина отплатила, подсунув Анжеле крем. Бирюкова долго ждала своего часа, но дождалась, когда Наташке, племяннице, исполнилось семнадцать. Привезла ее в Москву, познакомила после концерта трепещущую от восторга девочку с великим Борисом Мусатовым. Убедилась, что тот при виде молоденькой копии Олеси Гагариной вдохновенно топорщит усы и несет романтический бред, и сочла, что дело сделано.
