Оказывается, я давно сражаюсь в эпицентре, но именно сейчас четко определены стороны. Последние сомнения растворились в концентрате наших откровений. Война пропитана кровью и потом, слезами и нервными клетками. Но я больше не одинока, мое место обозначено, и оно мне нравится. Отдаю себе отчет, что уже никогда не вернусь домой, сегодняшним поступком сожгла последние мосты между собой и Дивеевыми. А еще я - единственная, кто стоит между сектантами и Костей с Кристиной.
«Конца света не будет, сами вы сдохните», - произношу вслух, словно отвечая на надпись со стены в Костиной квартире.
После чего открываю дверь и выхожу в комнату.
Он сидит на кровати в полумраке. Дверь оставляю открытой, сегодня свет нам не помешает.
Телевизор выключен, сотового в его руках нет. Ему совершенно не скучно вот так ждать меня в одиночестве. Я подхожу и сажусь к нему на колени. Я совершенно голая.
Он внимательно смотрит, абсолютно серьезен. Приподнимает руки ладонями вверх, я подаюсь вперед, наши пальцы переплетаются, сжимаются.
Сильно, до боли. Я не жалею его, и молю, чтобы он меня - тоже нет. Кто он? Убийца, инструмент в руках палача или главная жертва во всей этой истории? Столько лет живет с одним лишь чувством вины. Он готов к любой реакции с моей стороны. Но… я не собираюсь его судить. Это делали другие в то страшное время семь лет назад. Я всего лишь женщина, которая его полюбила, и даже такая страшная правда уже ничего не меняет.
Мои глаза наполняются слезами от эмоций, я чуть было его не потеряла. Уехала, бросила его одного и чуть не потеряла.
Часто моргаю, избавляясь от влаги, не время. Сердце бахает под ребрами. Сидя на нем, качаюсь бедрами один раз, другой. Он смотрит так, что в груди колотится, по телу тепло волной, а дыхание рваное, частое. Он хочет меня. Рай не нужно искать в других мирах, вот он.
Он делает попытку освободить руки, но я не пускаю. Еще одну. Он напрягается, Смотрит, прищурившись. Но я не могу отпустить его, лишь сжимаю сильнее его пальцы. До белых костяшек, до дрожи и покалываний в кончиках пальцев.
Схожу с ума, не понимаю, зачем это делаю, но продолжаю. Злюсь на него за все на свете и будто не вижу выхода. Я снова хочу плакать от страха за его жизнь, от усталости. Его губы, наконец, расплываются в улыбке, и мне становится так легко и хорошо, будто дома. Впервые за долгое время я чувствую себя в безопасности. А потом он совершает рывок вперед. Резко освобождается и кидается на меня.
Ахаю с восторгом и зажмуриваюсь от эмоций.
