Сама мысль о том, что он лежит здесь, в этой кровати, трогает себя, гладит свой член, закрывает глаза и рисует себе картины меня, когда его наслаждение нарастает…
Это просто чертовски мощно. Желание обжигает меня между ног, так настойчиво и требовательно, что мне приходится прижимать бедра друг к другу, чтобы они не дрожали. Рэн наблюдает за мной; он видит, как остекленели и голодны мои глаза, и это только подстегивает его.
— Я рисовал тебя на холсте, малышка Эль, но этого было недостаточно. Все, что я хотел сделать.
.. — Он хватает меня за нижнюю часть рубашки, сжимая край тонкой ткани. — Все, что я отчаянно хотел сделать... — Он разрывает ткань пополам, отрывая ее от моего тела, обнажая живот и грудь. — Это раскрасить все твое тело своей спермой.
Рэн совсем не застенчивый. Он протягивает руку и проводит ладонью по моей груди сквозь черный кружевной лифчик, рыча сквозь зубы хищно, собственнически, так что моя спина выгибается дугой от кровати. Он склоняется надо мной, сопя носом, целуя и облизывая кожу на моей шее, и все ниже, ниже, ниже, пока не оказывается прямо над моей грудью.
Сколько раз я смотрела на его жесткий, прекрасный рот и беспокоилась о том, сколько вреда он способен причинить? Было слишком опасно даже вообразить, какое удовольствие он мог бы им доставить. И вот теперь я здесь, распростертая перед ним на его кровати, узнав из первых рук, насколько он способен…
Он трется подбородком о мою грудь, затем прижимается к тонкому прозрачному материалу, зажимая мой сосок зубами, и.
..
— Твою мать! Рэн!
Вспышка боли освещает меня, яркая и ослепительная, и злая, греховная улыбка расплывается по его лицу. С мучительной медлительностью он скользит рукой вверх по моему телу, начиная от бедра, двигаясь по животу, ребрам, плечу, на мгновение хватая меня за шею, хотя и не сжимая крепко пальцы, а затем продолжая подниматься, пока его ладонь легонько не прижимается к моему рту.
— Поверь мне, малышка Эль, ты не хочешь, чтобы они это услышали.
Конечно, он говорит о Паксе и Дэше. Его придурочные соседи, вероятно, прячутся там в коридоре, шлепают друг друга и ведут себя как придурки, напрягаясь, чтобы услышать, что здесь происходит. Выражение лица Рэна — сплошное предупреждение.
— Я могу трахнуть тебя, Элоди. Могу заставить тебя затаить дыхание. Я заставлю тебя кончить вокруг моего члена так чертовски сильно, что ты не сможешь ходить прямо целую неделю. Но ты не должна издать ни звука.
