Бунт османской Золушки
1 прочтение
«Мне конец, – уныло подумала Шекер Пара. – Одна надежда на брата. Где ты, Исмаил?»…
… Фатьма-султан тоже не спала. То и дело, поднимая голову от влажной подушки, султанша напряженно прислушивалась. Все тело ее пылало, а едва она закрывала глаза, как ее воображение тут же рисовало Исмаила таким, каким он был сегодня в саду. Высокий, стройный, широкоплечий, черные локоны блестят, фигуру ладно облегает зеленый кафтан, а глаза в огромных, похожих на опахала ресницах от этого кажутся еще ярче и глубже. И Фатьма тонет в них, чувствуя, как снизу, от живота, идет горячая волна и тело становится невесомым, так что Фатьма чувствует лишь бешеный стук своего сердца и только его.
«… когда я поднимусь еще выше, став пашой, поднимутся выше и мои губы…»
– Да я уже вся твоя, Исмаил, – простонала Фатьма, выгнувшись дугой и чувствуя сладкий спазм, на пару секунд почти лишивший ее сознания.
И вдруг ее обострившийся слух уловил шорох там, внизу. Фатьма тут же вскочила. Верная рабыня крепко спала на своем топчане, у дверей.
– Безумец! – чуть не крикнула Фатьма. Разве можно так рисковать?!
И тут Исмаил шагнул к балкону и, одним почти бесшумным, кошачьим движением схватившись за нижнюю балку, подтянулся на сильных руках. Все его движения были грациозными и стремительными, как у молодого хищника.
Он стоял на балконе, не смея ее обнять. Простым смертным запрещено приближаться к султаншам. Запрещено даже видеть их, хоть и ненароком. А если вдруг такое случится, тут же следует отвернуться. Исмаил невольно опустил глаза. Но тут же их поднял: не время отступать. Он уже шагнул в самое пламя. Теперь либо сгореть, либо взлететь вместе с ним до небес, на самую вершину безграничной власти.
– Тебя убьют! – в ужасе сказала Фатьма. – Зачем ты здесь?
– Я уже умер, – он посмотрел на нее так, словно хотел выпить всю, до дна. – Я не живу, когда не вижу тебя.
И она дрогнула. Этот первый поцелуй был самым сладким. Фатьма о таком даже и не мечтала. Она совсем потеряла и разум, и осторожность, но Исмаил сам ее отпустил.
– Нам надо пожениться, – глухо сказал он. Фатьма видела, что он еле сдерживается, чтобы не отнести ее в спальню.
