Бунт османской Золушки

Заветный платок надо еще заслужить.

Отсюда, из покоев падишаха, два пути: в рай, на второй этаж, где живут фаворитки, и в Ворота Смерти. Знает ли глупышка об этом?

Исмаил вывел девушку туда, к роковым воротам. Дворец окружает неприступная стена. За ней бухта Золотой Рог и пролив Босфор, чья гладь так обманчиво лазурна и спокойна. Никто не знает, сколько человеческих костей лежит на дне. Исмаил прищурился, глядя то на девушку, то на глухие ворота. Черные евнухи как тени стояли там, ожидая его знака. Жизнь в Топкапы не стоила ничего.

Исмаил медлил, ожидая, что девушка сама ошибется. Все уже знали, что Исмаил не только в милости у султана, его поддерживает сама валиде.

– Ты знаешь, что наложница, которая провела ночь с султаном, становится его женой? – вкрадчиво спросил Исмаил.

– Но я не мусульманка!

– А ты хотела бы ею стать?

– Нет! Султан мне об этом не говорил!

– Повелитель и не должен ставить наложницу в известность о том, что является ее обязанностью. Она сама должна это понять.

А если она этого не понимает… – Исмаил сделал знак рукой.

Безмолвные стражи Ворот Смерти давно уже все поняли. Наложница, побывавшая в покоях у падишаха, отказалась принять ислам! Одного ее «нет» было довольно, даже если это вырвалось у нее сгоряча. По глупости. В гареме еще несколько сотен таких же девчонок, и хотя бы с десяток окажется гораздо умнее.

– А-а-а!!! Отпустите меня!!! Ибраги-им!!!

Султан, который как раз вышел на балкон, ее услышал, потому что кричала она отчаянно.

И тут же позвал к себе хранителя покоев.

Пока Исмаил шел к нему, падишах успел замерзнуть и вернулся в спальню, чтобы накинуть так обожаемый им соболий мех.

– Что там за крики, Исмаил? – спросил султан, оглаживая перед зеркалом свою холеную бороду, любуясь густым мехом на плечах и довольно улыбаясь. Какое прекрасное утро! У него давно уже не было женщины, а Шекер Пара недомогала. Новая девушка порадовала, она оказалась хоть и неумелой, но страстной.

– Ваша новая фаворитка взбунтовалась, повелитель.

Сказала, что не желает принять ислам.

– Ей надо объяснить, в чем ее ошибка, – важно сказал Ибрагим. – Обратить ее в истинную веру. Я сам этим займусь.

– Простите повелитель, но у вас так много дел, например, война с венецианцами…

– Да! Война! Мы уже осадили Кандию? – нетерпеливо обернулся падишах.

– Нет, потому что Султанзаде Мехмед-паша выступил против этой войны, которую он называет глупой.

– Что-о?! – взревел Ибрагим.