Бунт османской Золушки

Оттуда великолепный вид, пожалуй, лучший во всем дворце. Кроме павильона для обрезаний, шехзаде можно построить еще и Ифтарийе. Вы будете трапезничать во время рамадана, после захода солнца, глядя на бухту Золотой Рог. И на Стамбул. У меня есть еще кое-какие мысли. Касаемо внутреннего двора…

– Ну-ка, ну-ка, – Ибрагим всерьез заинтересовался. – Павильон для обрезаний, говоришь? А ну, идем! – Он зажал в руке свиток с планом и зашагал на галерею так быстро, что стражники с удивлением переглянулись.

Что это с султаном?

Исмаил с тайной улыбкой последовал за ним. Кажется, получилось. Надо сказать султану, что все великие правители отметились грандиозным строительством. И если Ибрагим первый хазретлири хочет войти в историю, то он должен оставить память о себе в мраморе, золоте и камне.

Сгущались сумерки, но Исмаил этому только радовался. Завтра будет повод еще раз осмотреть место предполагаемой стройки, уже при свете дня. Главное, чтобы падишах забыл о наложнице, которой даже имя уже придумал.

И даже о войне с венецианцами. На грандиозную стройку нужны деньги, а где их взять? Но если Диван поймет, что, увлекшись ею, падишах опять забудет о государственных делах, то деньги найдутся. Визири бессовестно набивают свои сундуки, пользуясь тем, что правитель слаб. Паши и раскошелятся.

– Снег, Исмаил! – удивленно обернулся к нему падишах.

Они вышли на галерею, откуда открывался вид и в самом деле лучший во всем дворце Топкапы. Внизу лежал гаремный сад, припорошенный сейчас снегом, и мирно спал.

А за дворцовыми стенами, за утонувшей в сумерках бухтой Золотой Рог во всей своей красе раскинулся Стамбул, сердце империи. Город, отвоеванный далекими предками султана Ибрагима у неверных. Бывший Константинополь. Не было правителя, который не вспомнил бы об этом, любуясь видом огромного города, который смеялся и рыдал, торговал и пировал, ликовал и погружался во мрак отчаяния во время эпидемий и был похож на гигантский котел, где сплавились воедино люди разных национальностей и разной веры. Великий город с великой историей, не покорившийся еще никому с тех пор, как его завоевали османы. Потому что не было желающих штурмовать эту твердыню.

Но когда с этого людского муравейника взгляд невольно скользил на залив, открывалось истинное величие Османской империи. Власть над морем дает власть и над сушей. Морем в Стамбул везут все, и сердце его – это порт.