Бунт османской Золушки

У него были вывернутые губы, на которые султан всегда смотрел с интересом: только чернокожие могут быть так уродливы. Огромный приплюснутый нос, маленькие глазки, зато массивный подбородок, и, слава Аллаху, ушей под чалмой не видно. Они, скорее всего, также уродливы.

– Повелитель доволен? – низко склонился кизляр-ага.

– Пошли ей подарок, – сквозь зубы сказал султан. – Если Аллаху будет угодно, родится еще один шехзаде.

– Бисмиллях! – воздел огромные черные руки кизляр-ага.

– Позови Исмаила. Он жив?

– Повелитель приказал избавиться от мальчишки, если он попытается сбежать вместе с наложницей…

– Ну? – Ибрагим нетерпеливо подался вперед.

– Он выдержал экзамен. Хотя… – кизляр-ага заколебался.

– Я хочу знать все! Говори!

– Он оглушил ее, перед тем как засунуть в мешок. Не смог слушать отчаянные крики женщины. Значит, сердце у мальчика еще не очерствело.

– Семнадцать, Повелитель, – прошипел черный евнух, который ненавидел смазливого пажа.

– Пусть живет. Через год я устрою ему новое испытание.

А пока позови его. У него красивое лицо и приятный голос. Я достаточно смотрел на тебя, моему взгляду надо отдохнуть, – и султан хрипло рассмеялся.

– Мое уродство смешит ваших наложниц, о Повелитель, – нашелся кизляр-ага. – Будь я красавцем, таким как Исмаил, разве вы смогли бы доверить мне гарем?

– А ты неглуп. Ступай. Пусть придет мальчишка. Хотя… Сегодня ночью он стал мужчиной. Я хочу спросить: каково это?

«Щенок напрасно думает, что все закончилось», – насмешливо подумал кизляр-ага, когда за ним закрылась дверь султанских покоев.

Глава черных евнухов давно уже хотел избавиться от Исмаила. Султан явно выделял из всех своих пажей этого ловкого юношу и постоянно держал его при себе. Нельзя допустить, чтобы влияние Исмаила на Повелителя только росло.

«Если он глуп, то сейчас станет хвастать своей мужской силой. Евнухи старательно сосчитали, сколько раз женщина была удовлетворена. Повелитель давно уже испытывает неуверенность перед хальветом.

Услышав о постельных подвигах своего пажа, султан разозлится. Исмаил сам выроет себе могилу».

Голод, постоянный голод… Словно в желудке теперь живет злющая кошка, которая громко урчит и рвет его изнутри когтями. Больно, тошно, и во рту все время горько, там скопилась то ли голодная слюна, то ли желчь напополам с кровью. Ноги от этой боли подкашиваются, а в глазах темно. Сил нет, но надо работать, в доме теперь мало женщин, а работы для них не убавилось.