Бунт османской Золушки

Собирайтесь! Живо!

Отец, шатаясь, шагнул вперед, потом без сил рухнул на пол и обнял колени красавца в роскошном кафтане:

– Эфенди, смилуйтесь! Мы нищие! Взять у нас нечего! Пощадите!

Ашхен вгляделась в лицо молодого господина. И вдруг увидела такие знакомые зеленые глаза. Потемневшие, в траурной рамке огромных ресниц, но по-прежнему невыразимо прекрасные. Такие глаза забыть невозможно. Она ахнула:

– Женщина, на колени! – один из янычаров стал вынимать из ножен саблю. – Ты разговариваешь с ичогланом самого султана Ибрагима!

Брат даже голову не повернул в ее сторону.

Надменно тронул носком сапога лежащего у его ног отца:

– Встань. Я велел тебе и твоим дочерям собираться.

– Папа, идем, – позвала Ашхен.

Она уже пришла в себя. Брат ведет себя странно, но, похоже, так надо. Он больше не Баграт, а…

– Исмаил-ага, прикажете нести их жалкий скарб в повозку? – один из слуг выступил вперед.

– Да, приступайте, – важно нагнул голову бывший Баграт.

Ашхен жадно пожирала его глазами. Одет по-турецки, кафтан дорогой, руки холеные, на среднем пальце правой – сверкающий перстень.

За этот перстень можно купить весь их дом вместе с землей и его жильцами в придачу! А братик-то, похоже, преуспел! Вон у него сколько слуг! И янычары с ним. Ичоглан? Паж повелителя? Должно быть, любимый паж. Тот, кто по вечерам заводит в роскошные покои султанских наложниц. И первым видит утром улыбку повелителя. Исмаил же подает султану воду, когда тому хочется напиться. Повелитель доверяет этому пажу свою жизнь. Следовательно, Баграт, то бишь Исмаил, для султана бесценен.

Ашхен даже забыла о голоде.

– Это Баграт, – шепнула она на ухо отцу. И тут же зажала ему ладонью рот: – Молчи. Никто не должен его узнать.

Она обернулась и поймала взгляд брата. Он еле заметным кивком показал – в сад. Низко нагнув голову, Ашхен торопливо вышла из дома.

Она стояла в тени деревьев, все еще не веря. Неужели Баграт за ней все-таки вернулся?!

– А помнишь, как я воровал для тебя яблоки?

Она резко обернулась. Брат смеялся, сверкая белоснежными зубами.

Как же он возмужал и похорошел! Эти тонкие черные усики, которые очень ему идут, а главное, эти зеленые глаза, такие необычные.

– Все правильно, – брат важно нагнул голову. – Любимый паж султана Ибрагима. Пока еще паж, – он сорвал травинку и прикусил ее белоснежными зубами. – Но я хочу большего, Ашхен. Дом… Ненавижу! Ты дала мне когда-то бесценный совет, и я понял, что тебя, сестра, стоит послушать. Ты мне нужна, – резко сказал Исмаил.