Бунт османской Золушки
1 прочтение
– Как под водой может быть кладбище?!
– Там на дне мешки… Много мешков… Мне показалось: сотни. Я подумал, что это клад, и развязал один. А там… Господи, там баба! Толстая, такая же, как эта, – кивнул он на спасенную испанку, которая наконец открыла глаза. – Похоже, что во всех остальных мешках тоже мертвые женщины… Они качаются… Понимаете? Качаются, стоя в воде, в кожаных мешках… Мне показалось, я слышу стон. Хотя разве мертвые могут стонать? Я чуть не умер от страха! Гребите отсюда, скорей! Это место проклято!
– Ходу! – закричал капитан.
Пришла в себя и юная испанка. Она в ужасе смотрела на своих спасителей. Капитан заметил ожоги на ее нежных руках и изрезанные веревкой запястья. Он понял, что несчастную пытали, а потом, как и остальных, засунули в мешок.
– Что здесь произошло? Испанец, переводи!
Девушка заговорила с трудом:
– Я наложница султана Ибрагима. Хотя я с ним ни разу не была. Но нас всех, весь гарем, вдруг схватили и начали спрашивать, кто послал любовную записку.
– А потом казнили, да? – тихо спросил капитан.
– Султан повелел весь свой гарем утопить. Нас засунули в кожаные мешки, набитые камнями. Евнухи всю ночь таскали эти мешки и кидали их в Босфор. Нас было очень много… Несколько сотен… Мне повезло: я оказалась одной из последних. Какой же ужас я пережила! Сидела полночи в темном кожаном мешке, на камнях, и ждала своей смерти… – девушка чуть не задохнулась, вспомнив минувшую ночь, и стала раздирать ногтями нежную кожу на шее.
К ней кинулись матросы, хватая за руки. Несчастная забилась в истерике.
– Он сумасшедший! – сжал кулаки испанец. Сгубить столько красавиц!
– Если они меня хватятся, вам всем конец, – простонала юная наложница.
– Боюсь, что все в гареме устали за ночь от такой тяжелой работы, – угрюмо сказал капитан. – Еще немного – и мы выйдем в открытое море. Спустись-ка в каюту.
– Мне дали имя Гюльбахар, – с трудом сказала девушка. – А раньше звали Бланкой.
– Вот что, Бланка, забудь про то, что ты была в гареме.
– Еще ни одной женщине не удавалось выйти оттуда живой, – и Гюльбахар Бланка опять заплакала. – Если кто-то узнает…
– Узнают, когда ты уже будешь далеко отсюда. На родине. Уж я позабочусь, чтобы весь мир узнал о жестокости османского султана, – угрюмо сказал капитан. И вновь закричал: – А ну, гребцы, ходу!..
