Бунт османской Золушки

Бедный крестьянин смог перебраться в Стамбул? Да еще и с семьей? Наверное, он отдал за это все свои деньги. Чтобы доехать до Стамбула. А откуда у него деньги? Разве крестьяне больше не бедны? Он что, не платил налоги? И решил сбежать в столицу, пока не угодил в тюрьму? Что ты скрываешь? Говори!

«Боже! Я тону!» – в ужасе подумала Ашхен. И пролепетала:

– Моя старшая сестра. Она… Она очень красивая. И совсем не толстая. Она вышла замуж за богатого крестьянина. Он дал отцу денег.

Валиде опять почувствовала, как заныли виски.

Некогда с этим разбираться. Все равно ни одна женщина в покоях у Ибрагима не задерживается. Одна ночь – и все. Эту Ашхен можно будет отослать в Старый дворец. Или выдать замуж. Надо будет приискать для нее какого-нибудь провинившегося пашу. Который проворовался. Пусть-ка тратит ворованные деньги на эту прорву. Девушка, похоже, ненасытна. Очень уж толста! Валиде эта мысль позабавила, и Кёсем-султан улыбнулась:

– Ашхен, госпожа, – она еще разок грациозно присела.

Валиде улыбается, это хорошо. Значит, гроза миновала.

– Аш…? Почти как Айше. Так и говори пока, а свое имя забудь. Имя даст тебе Повелитель, если захочет. А нет – так и останешься Айше. Ты войдешь в его покои. – Кизляр-ага облегченно прикрыл глаза. – Времени нет искать другую толстую наложницу. Тем более, как все говорят, соперниц в этом у тебя в Стамбуле нет. В толщине. Но через месяц привезут новых рабынь. Самых толстых, каких только удастся найти во всех концах света.

И если ты не сумеешь забеременеть, участь твоя незавидна. Ибо я подозреваю, что ты врушка, – валиде окинула Ашхен насмешливым взглядом. – Кого угодно ты можешь провести, только не меня. Я не знаю, кто тебя сюда привел и что вы задумали, но узнаю это обязательно. Тогда берегись! Кизляр-ага!

– Готовьте девушку. Научите ее, что надо делать в покоях у султана и как себя вести. За неделю она должна узнать все тонкости, а главное, как сделать моего сына счастливым.

В пятницу вечером ты проведешь ее по Золотому пути.

– Как прикажете, сиятельная госпожа, – огромный черный евнух низко склонился. Распрямившись, он бросил Ашхен: – Идем.

И, пятясь, вышел вслед за ней из покоев султанши. За дверью он положил на плечо Ашхен огромную черную руку и с силой сжал:

– Ты жила в деревне? Всего год в Стамбуле? Или даже меньше? И откуда деньги?

– Не трудись, я все слышал. Что ж, проверю. Назови мне свою деревню.