Бунт османской Золушки

Ты можешь остаться здесь, в этой общей комнате, навсегда, а можешь заполучить отдельные покои и служанку. Все будет зависеть от тебя. И от меня, – намекнул ей кизляр-ага.

Ашхен уныло смотрела на тесно стоящие кровати. Где же роскошь султанского дворца? Или она лишь для избранных?

Она тряхнула отливающей медью гривой: я справлюсь! Это лишь начало. Первый день во дворце, где должна взойти звезда никчемной прежде толстухи, которую никто не захотел взять замуж.

«Что ж, – усмехнулась Ашхен. – Я буду замужем за Империей.

Или умру».

– Покажи мне ее, – Турхан-султан качала на коленях сына, всем своим видом давая понять кизляр-аге, что она, мать наследника, имеет право знать все.

Покои султанши были огромны и роскошны, она заполучила их, еще когда была единственной женщиной, которую султан звал на хальвет. И это продолжалось довольно долго. Пока валиде не подарила сыну двух красивых наложниц, после чего Ибрагим почувствовал вкус к перемене блюд. И путь в султанские покои открылся для многих.

– Покажи! – резко повторила она.

 – Я хочу ее видеть!

Глава черных евнухов вкрадчиво сказал:

– Девушка в комнате для занятий, вместе с остальными. Но как только она оттуда выйдет…

– Она красивая? – оборвала его хасеки.

– Она невероятно толстая, госпожа, – низко склонился кизляр-ага.

– И кто ее сюда привез? – нетерпеливо спросила Турхан-султан.

– Главная калфа. Такова воля Повелителя. И валиде одобрила девушку.

– Разие! – в покоях тут же появилась служанка. – Возьми Мехмеда, одень его потеплее. Мы идем гулять в сад.

Похоже, поднялся ветер.

Кизляр-ага хотел было тоже уйти, но хасеки властным жестом его остановила:

– Ты наконец отослал кормилицу моего сына из дворца? Мехмед уже взрослый, ему не нужно грудное молоко.

– Но Повелитель пожелал, чтобы молочный брат шехзаде…

– Что?! – Турхан-султан вскочила. – Чтобы я больше не слышала этих слов! У наследника нет братьев! Все они умрут, как только он взойдет на трон! Убирайся вон! И немедленно выкинь из моего дворца приблудного щенка вместе с его матерью!

Кизляр-ага счел, что спорить с хасеки бессмысленно, и попятился к двери.

Турхан-султан не в настроении из-за новой наложницы, первую хасеки-то на хальвет больше не зовут. После смерти шехзаде Ахмеда, который и года не прожил, Турхан-султан стала одержимой. У нее остался всего один сын, а маленькие дети так часто болеют и умирают. Поэтому старшая хасеки ненавидит всех здоровых и крепких мальчиков, ее-то единственный сын здоровьем и силой не отличается.