Бунт османской Золушки

 – Он тобой доволен, раз оставил в своих покоях до утра.

– А поддельные документы? В двадцать лет наложница уже считается старой!

– Раньше и толстухи не имели доступа в гарем. Все меняется, Аш…

– Никогда больше не произноси этого имени, – оборвала его сестра. – Отныне я Шекер Пара.

– Как? Сахарок? – Исмаил чуть не рассмеялся. – Лестно.

– Тебя заподозрят в том, что ты сплел заговор. Одна ночь в султанских покоях – это еще не все. Мне нужно забеременеть.

– Ты здорова, – нахмурился Исмаил. – Я думаю, что долго ждать не придется.

– Но до того, пока не подтвердится моя беременность, меня не должны казнить! Кизляр-ага твой враг, ты сам говорил. И он воспользуется случаем, если поймет, что мы его обманули.

– Да, это так, – Исмаил был взволнован. – Постарайся задержаться у султана подольше. Мне нужно время.

– Ты перехватишь гонца?

– У нас почти получилось, Исмаил! Я стану хасеки, матерью наследника, а ты – великим визирем. Мы будем помогать друг другу, и никто никогда не узнает о нашем родстве.

И ты женишься на султанше…

– Т-с-с… Тихо! Здесь и у стен есть уши. Иди к падишаху, а я пойду поговорю со стражниками. Подкуплю их. Как только гонец вернется во дворец, они мне доложат.

– У нас все получится.

Шекер Пара не решилась обнять брата, лишь легонько коснулась его руки. Им надо быть осторожными.

Эта волшебная ночь скоро закончится. Ночь, когда у простой деревенской девочки, на которой никто в ее краях не хотел жениться, все получилось.

«Я стану женой самого султана!» – подумала тщеславная Шекер Пара, вспоминая, как Ибрагим облизывал ее пальцы с каплями янтарного меда, натекшего из пахлавы. Это любовь.

Такая же, как была у Сулеймана Великолепного и Хюррем. И если ей, рабыне, удалось заключить с Повелителем никях, значит, это возможно. Тем более Шекер Пара не рабыня, она свободная женщина, хоть и не мусульманка. Надо как можно скорее ею стать. И тогда никях с султаном не за горами.

Новая эра султанского гарема

Шекер Пара проснулась первой.

Весна ее любви пришлась на осень года. До холодов еще было далеко, но сад уже понемногу начал увядать. Розы, похожие на зрелых матрон, одетых в парадные платья своими полностью раскрывшимися пышными цветками, пахли теперь не свежестью росы, а сыростью после дождя, который брызнул ночью, напоминая о том, что начался октябрь. Шекер Пара, потягиваясь, вышла на балкон, с которого открывался чарующий вид на залив.