Бунт османской Золушки
1 прочтение
Исма-и-ил! Не уходи! Не оставляй меня одну в этом клубке ядовитых змей, где каждая норовит смертельно ужалить! А султан сегодня осыпает щедрыми дарами, а завтра, кто знает? Не прельстит ли его другая пышная красотка? Все так ненадежно…
Она встряхнулась и заставила себя принять боевой вид. Сегодня именно она – избранница! Новая фаворитка! А как удержать султана, зависит от ее ума и ни от чего больше. От ума и хитрости.
– Я хочу покои с балконом! – капризно сказала она евнуху.
– Ишь чего захотела! Сначала стань хасеки.
– Да! Потому что я – Шекер Пара! Так меня назвал падишах сегодня ночью! Сахарок. Я самый лакомый кусочек, самый сладкий для нашего Повелителя. Так что подчиняйся мне!
Она раскладывала одежду, поглядывая на служанку, приставленную к новой фаворитке кизляр-агой. Интересно, кому служит девушка? Ему или самой валиде? С виду девчонка – овечка. Но взгляд острый, как нож, когда она думает, что хозяйка ее не видит. Шекер Пара и сама научилась таким трюкам: исподтишка разглядывать людей, подмечая любые мелочи.
– Как тебя зовут? – она с насмешкой посмотрела на служанку.
– А госпожа? Надо говорить: Айше, госпожа. Тебя нарочно выбрали, чтобы меня позлить? Мое первое имя в гареме тоже Айше. Мне его валиде дала. Тебя она прислала?
– Вы еще не госпожа.
– Тогда уж Шекер Пара-хатум. Это имя дал мне ночью падишах после того, как я сделала его счастливым. Вот увидишь: я скоро стану любимой хасеки. И припомню тебе твою дерзость.
– В покоях у повелителя много наложниц побывало и до вас. И где они теперь? Что в вас такого особенного?
– Я поумнее других буду. Тебе решать, кому ты будешь служить, мне или валиде.
– Кесем-султан мать падишаха, она здесь главная. И всегда так будет. Это закон. Есть еще и Турхан-султан. Мать наследника. Ее здесь любят. Она щедрая. А вы никто. Очередная фаворитка. Надолго ли?
– Я тоже могу быть щедрой. Вот увидишь: скоро сюда принесут подарки. А пока султан подарил мне это, – она тронула массивное колье на полной белой шее.
– Красивое, – глаза у девчонки жадно сверкнули. – Только денег-то у вас все равно пока нет.
