Бунтари не попадают в рай

Мне нравится провоцировать Глеба и видеть бунтарское пламя в его синих глазах. Нравится, что он такой же, как я, – дикий, неуправляемый и без царя в голове.

– Пф… Испугала козла капустой, – фыркает парень, а затем, улыбнувшись краешком губ, добавляет. – Ну что, погнали?

И, не дождавшись моего ответа, решительным шагом устремляется в сторону остановки.

Даже удивительно, насколько он спокоен. Не осуждает, не таращится на меня в немом изумлении, не смеется. Но от этого еще интереснее. Не люблю паникеров и ханжей.

– Куда идем? – спрашиваю я, направляясь следом.

– Ты когда-нибудь была на Новокрихе? – заговорщическим тоном бросает Глеб.

– Фу… Нет, – морщусь я. – Это же самый днищенский район нашего города. Что я там забыла?

– Ага, а еще самый злачный, – поддакивает парень. – Но там есть то, что нам нужно.

– И что же? – тяну с любопытством.

– Меньше вопросов, дерзкая, – он игриво задевает меня локтем. – Скоро сама все увидишь.

Мы подходим к остановке, усыпанной лузгой от семечек, и Глеб принимается заглядывать в лобовые стекла выстроившихся у обочины газелек, чтобы прочесть номер их маршрута.

– Нам сюда, – парень машет рукой, зазывая меня в салон грязно-желтого микроавтобуса.

Если честно, я терпеть не могу все, что связано с общественным транспортом. Тесно, душно, никакого личного пространства. А в эти кособокие маршрутки и вовсе можно попасть, только скрючившись в три погибели. Адски неудобно.

Но деваться некуда. Сейчас, увы, совсем не до шика.

Подавив позыв скорчить кислую мину, я залезаю в газельку и опускаюсь на сиденье рядом с Глебом. Доносящийся от него аромат сигарет, ментола и еще чего-то цитрусового приятно перебивает затхлый запах салона, поэтому я невольно придвигаюсь к парню чуть ближе. Уж лучше вдыхать Бестужева, чем зловонные пары того пухлого типа, что сидит по левую руку от меня.

Микроавтобус почти полон, однако, водителя на месте нет.

– Хочешь скажу, о чем я думаю? – наклоняясь к моему уху, шепчет Глеб.

Его дыхание расслабляющим теплом обдает кожу, и я чувствую, что начинаю получать какое-то странное, будоражащее удовольствие от происходящего.

– Я и так знаю, о чем, – отзываюсь я, ощущая, как рот непроизвольно растягивается в улыбке.