Бунтари не попадают в рай

На этот раз она едет по прямой, и ее скорость в разы выше, чем у первой.

Мне так страшно за него! Так страшно, что хочется выбежать на дорогу и лечь рядом! И знаете что? Я бы легла! Не раздумывая! Вот только он не позволит… Разозлится, обзовет дурочкой и прогонит прочь. Я же его знаю.

Пронзительно сигналя, машина дергается вправо, дабы объехать распластавшегося на дороге парня, и чуть не врезается в фонарный столб у обочины. Замешкайся водитель хоть на секунду – и столкновение было бы неизбежным.

Нервы натянуты тугой тетивой, а сердце вот-вот проломит грудную клетку и вывалится на грязный асфальт.

Но, несмотря на испепеляющие эмоции, я продолжаю удерживать на лице защитную маску непроницаемости, которая за столько лет, кажется, вросла в мою кожу и теперь сидит как влитая.

Я смотрю на Глеба, развалившегося прямо на дороге, и не моргаю. Намеренно удерживаю фокус внимания на нем, чтобы ни дай бог не поддаться всеобщей панике. Буквально в паре метров от меня вопит и театрально заламывает руки трусиха Романова.

Жиглов с Ворониным нервно топчутся на месте, готовые в любой момент рвануть на помощь Бестужеву. А девчонки за моей спиной охают и громко перешептываются, тем самым жутко отвлекая от мыслей, на которых я тщетно пытаюсь сосредоточиться.

Я знаю, чего Глеб добивается. Это хитрая и продуманная до мелочей манипуляция. Шантаж, если угодно. Для него не секрет, что у меня к нему чувства. Глупые, неоправданные с точки зрения логики, по-детски наивные. И вместе с тем пугающе сильные.

Да, на деле оказалось, что я не такая уж хорошая актриса.

И лгунья тоже посредственная. Сама попросила Бестужева о встрече, таким образом выдав себя с потрохами. Не смогла дожать выбранную линию поведения до конца, сломалась, дала слабину.

Ссора с Янковским и скандал с отчимом отняли у меня слишком много сил. Опустошили. Обезвожили. И вот я, уставшая и эмоционально выпотрошенная, протянула руку к свету. Позвала того, в ком действительно нуждалась, впервые за долгое время позволив сердцу взять бразды правления в свои руки.

И самое ужасное, что мне было хорошо с Глебом. Правда хорошо. Легко, спокойно и как-то… Безмятежно, что ли. Будто вернулась в родной дом после затянувшихся скитаний. Будто глотнула воздуха после длительной задержки дыхания. Наверное, я не слукавлю, если скажу, что позавчерашний день стал одним из самых счастливых за прошлый год. Да какой там за год? За все годы, минувшие с тех пор, как умер папа.

И Глеб это, конечно, почувствовал. Он ведь не дурак.