Бунтари не попадают в рай

Заодно узнаю, чего у нее там такого стряслось, что она решила меня на второй план задвинуть. Я вообще-то не собственник, но делиться своим не люблю. А этот вечер по праву должен был быть моим.

Семья Стеллы живет небогато. Впрочем, так же, как и моя. Крошечный участок, неказистый домишка и полуразвалившиеся ворота – ничего примечательного, все та же бедность, что и везде.

Внутрь я раньше никогда не заходил, по обыкновению встречая Стеллу у калитки, но сегодня, походу, придется. Потому что, сколько я ни звоню, трубку она не берет.

Взбегаю по ступенькам дома и только заношу руку для того, чтобы постучать в дверь, как она сама распахивается прямо у меня перед носом. Еще мгновенье – и на меня буквально наскакивает вылетающая вон Стелла. Растрепанная, запыхавшаяся, с искаженным от злости лицом.

– Воу! – ловлю ее в объятия, с трудом удержав равновесие. – Ты куда так несешься?

– Пошли отсюда! Пошли! – нисколько не удивившись моему присутствию на пороге ее дома, она торопливо хватает мою руку и прямо волоком тащит меня к воротам.

Ничего не понимая, иду за ней, а, когда оглядываюсь назад, замечаю неприятного небритого мужика со здоровенным пузом, который, недобро прищурившись, смотрит нам вслед.

Оказавшись за воротами, я выдергиваю свою ладонь из Стеллиных пальцев и даю по тормозам.

– Стоп! – выдаю недоуменно. – Что здесь происходит?

Кац проходит вперед еще несколько метров, а затем останавливается и как бы нехотя оборачивается ко мне.

Теперь, когда девчонка никуда не бежит, я наконец могу разглядеть ее лицо.

– Глеб, пожалуйста, пойдем отсюда, – устало отзывается Стелла, качая головой.

– Нет, – отвечаю твердо. – Мы никуда не пойдем, пока ты не расскажешь, что тут, черт возьми, случилось!

Я говорю спокойно, но голос все равно подрагивает от гнева. От одной только мысли, что кто-то мог ее обидеть, у меня кишки морским узлом скручиваются.

Стелла тяжело вздыхает и делает несколько шагов мне навстречу.

– Что ты хочешь услышать? – спрашивает бесцветно.

Сейчас она кажется такой маленькой, такой хрупкой. Плечи ссутулены, тонкие руки висят вдоль корпуса, а во взгляде – беспросветная тоска.

– Правду, – отвечаю я, наблюдая за тенями, пробегающими по ее лицу. – Это твой отчим? Он тебя ударил?

Про то, что этот Игорь бухает, я знаю.