Бунтари не попадают в рай

 – Он мне не нравится, вот я и решил поставить его на место.

Образовавшаяся пауза явно затягивается.

– Но… Янковский, ты же понимаешь, что физическое насилие не метод? – наконец ошарашено отзывается Роберт Александрович.

– Понимаю. И поэтому впредь намереваюсь держаться себя в руках, – вскидываю глаза и упираюсь в директора прямым взглядом.

Надеюсь, он мне поверит. Потому что вылететь из колледжа сейчас – худшее, что может со мной случиться. Я ведь только-только начал привыкать к новой жизни. Миновал стадию отрицания, выпустил гнев… Даже торговаться уже перестал.

Да, вокруг по-прежнему больше тьмы, чем света, но сейчас я, по крайне мере, уже могу замечать хоть какие-то позитивные моменты, которые дарят мне если не радость, то хотя бы успокоение. Например, сближение со Стеллой. Или вечерние чаепития на кухне у Симачевых. Дядя Валентин и тетя Наташа, разумеется, никогда не заменят мне родителей, но родными людьми вполне могут стать.

– Дурдом какой-то… – недовольно ворчит директор, постукивая пальцами по столу. – Ну ладно, Янковский, на первый раз ограничимся предупреждением. Если инцидент повторится, разговаривать будем по-другому.

– Спасибо, Роберт Александрович. Я вас понял.

Тяжело вздохнув, директор смотрит на химичку:

– Нина Геннадьевна, идите на пару. Ну а вы, драчуны, – он переводит взгляд на нас с Бестужевым, – марш в медпункт. Пусть вам там таблетки обезболивающие, если надо, дадут и раны обработают.

Выхожу из кабинета и, аккуратно разминая ушибленную руку, устремляюсь вверх по лестнице на второй этаж, где, по моим воспоминаниям, находится медпункт. Если честно, сейчас больше всего хочется принять горизонтальное положение и расслабиться, но привилегии безнаказанного пропуска занятий я лишился, когда решил накостылять Бестужеву. Теперь директор точит зуб на не только на него, но и на меня.

– Слышь, Янковский, ты поди никак не нарадуешься счастливому избавлению? – ядовито бросает Глеб, плетущийся за мной следом. – Если б химоза не вмешалась, я бы тебя как навозного жука размазал.

– Да пошел ты! – огрызаюсь я, ускоряясь.

Все-таки Бестужев – конченный дебил. Мы только покинули директорский кабинет, чудом избежав исключения из колледжа, а он опять нарывается. Все же мало я его поколотил.