Бунтари не попадают в рай

Воздух разом выходит из легких, и я с силой жмурюсь, пытаясь отключиться от пронзительной боли, раздирающей руку. Дышу через не могу, цепляясь за стремительно ускользающую реальность, как за спасительную соломинку, но она, зараза, все равно плывет и меркнет…

Сменить положение не получается, освободиться из железных тисков Бестужева – тоже. Он давит так сильно, что вот-вот вывихнет мне долбанный сустав. Я чувствую, что опасная грань уже близко. Где-то совсем рядом… Еще какой-то сантиметр – и травма опорно-двигательного аппарата мне обеспечена.

– Отцепились друг от друга!!! Живо! – прямо над нами раздается гневный крик преподавательницы химии. – Бестужев, я кому сказала?! Слезь с Янковского! Немедленно!

Охват Глеба ослабевает, и я с облегчением притягиваю к себе ноющую руку. Пару раз сгибаю ее в локте, приходя в чувства, и оглядываюсь вокруг.

Повсюду бедлам: парты первого ряда уехали к окну, на полу валяются бесчисленные тетрадки и письменные принадлежности, декоративная пальма на подоконнике переломана у самого корня.

М-да… Ну что сказать? Мы с Бестужевым разошлись не на шутку. Так размахались кулаками, что разбомбили пол аудитории. Вряд ли нам этой сойдет с рук. Ой как вряд ли.

– К директору! – будто в подтверждение моих мыслей цедит химичка. – Оба!

Слегка пошатываясь, поднимаюсь на ноги и тыльной стороной ладони утираю кровь, капающую с подбородка. Среди ребят царит гробовая тишина, больше никто не шушукается. Лица у них взбудораженные: у кого-то перепуганное, к кого-то скорбно напряженное, у кого-то перекосившееся от любопытства… Все пребывают в шоке.

Она одна выглядит до странного спокойной. Знай себе стоит у стеночки и, задумчиво сощурившись, глядит в окно. Будто то, что за ним, в стократ интересней, чем наша с Бестужевым стычка.

Прохожу мимо нее, и в голове бегло проносится безумная мысль: «А что, если она с самого начала знала, что так будет? Знала и поэтому не удивлена?».

– Беспредел! Натуральный беспредел, да, Нина Геннадьевна? – директор переводит возмущенный взгляд с нас на преподавательницу химии, которая активно кивает в знак согласия с его словами.

Пока химичка рапортует Роберту Александровичу о случившемся, мы с Бестужевым стоим напротив его стола с мрачно опущенными головами. Прямо как три недели назад, когда только перевелись в этот колледж. Правда на этот раз – оба побитые и потасканные. У Глеба порвана толстовка и весь рот в крови.